Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. М. Горького
Москва, Тверской бульвар, 22
Телефоны: +7 (495) 697-87-73, +7 (495) 629-81-65

Всевластие красоты

01.03.1994
В благословенные годы расцвета советского театра это событие вызвало бы бурю восторгов - 100-й спектакль "Вишневого сада" А. П. Чехова на сцене МХАТа им. Горького: сегодня, на фоне трагического развала Родины, попрания всех и всяческих прав нравственных норм, этот юбилей "Вишневого сада" стал символом нравственной силы непокоренности и торжества русского искусства.

Заполненный зал театра на Тверском бульваре сиял юными лицами, и это радовало и удивляло. Предчувствие не обмануло: как только зал погрузился во тьму и озарился образом Цветущего сада, из рядов притихших на миг зрителей поднялся свист, шум, достойный эстрадных тусовок. Что ж! Мы воспитали людей, уже не способных воспринимать образ большого искусства - возможен был первый поверхностный вывод. Но вот театральное действие вышло на сцену, минута другая… и зал затихает, сраженный. Кто-то скажет, возможно, - так не бывает! Но мы пережили это на спектакле. На сцене жил образ прекрасного. Берусь утверждать, что этот спектакль в постановке народного артиста СССР С.В. Данченко - новое постижение Чехова.

Однажды Антон Павлович обронил в письме о "Вишневом саде": "Это комедия!." Комедия? Но мог ли Чехов беспечно смеяться, выводя на сцену судьбы людей, потерявших все в этом мире? Мог ли иронизировать над трагедией Раневской с ее материнской утратой, разбитой личной жизнью, не говоря уже о потере отчего крова и Родины? Не будем вдаваться здесь в исследования природы комического, но подчеркнем особое внимание автора пьесы к образам Шарлотты и Епиходова. Не здесь ли скрыт нерв пьесы по замыслу художника? В образах, раскрывающих безысходное одиночество личности, прикрытое комическим флером! Попав в атмосферу мхатовского спектакля, вы ощущаете это вполне - и Шарлотта (заслуженная Артистка России Л. Кошукова), едва появившись на сцене, словно стрелы, вонзает в вас свою боль, и смешной Епиходов в рисунке Сергея Габриэляна пробуждает в вас неугасающее сострадание.

Герои спектакля - точно частицы чудесной мозаики. Попробуй вынуть что-то - картина рассыплется, они образуют единый орнамент, как бы дополняют друг друга характером, тоном, они передают мысль автора от одного персонажа к другому, создавая в своей совокупности характер всего спектакля.

Когда К. С. Станиславский, прочитав пьесу впервые, направил Чехову восторженную телеграмму. Антон Павлович тут же ответил: "…Он называет мою пьесу гениальной. Это значит перехвалить пьесу и отнять у нее добрую половину успеха, какой она при счастливых условиях, могла бы иметь" ... И все же пьеса действительно гениальна, потому что она обозначила ключевые фигуры - символы русской истории XX века - века смут и трагедий России!

Был ли Чехов строго определенен при создании пьесы? Наверное, нет, если сомнения в том, кто же главный герой этой истории, одолевали его долгие месяцы работы над пьесой. В этом и есть гениальность поэта, искрой таланта высветившего конфликт русской истории - социальный и нравственный, политический и духовный. "Центральная роль в пьесе будет принадлежать "старухе"", - писал он, начиная работу. "Роль Лопахина - центральная. Если она не удастся, то, значит, и пьеса вся провалится", - утверждает чуть позже. "Лопахина надо играть не крикуну, не надо, чтобы он непременно был купец. Это мягкий человек". Нет, из лопахиных мягких деликатных совестливых людей не получается, взгляните вокруг: дельцы алчные бесстыдные - вот, кто вырос из лопахиных. И этот характерный в русской истории тип, точно уловленный еще М. Леонидовым в первых спектаклях МХАТа, развил народный артист России В.3. Гатаев в нынешнем спектакле не обольщенный ни лопахинской мягкостью ни добротой. "Хам", - бросает во след ему Гаев - В. Г. Зикора, выражая нашу боль и отчаяние. Как лестница нравственной деградации, выстраивается в спектакле линия образов: Гаев, Симеонов-Пищик, Лопахин, Яша-лакей... О, вот он, вот воистину герой нашего времени! Вскормленный на хозяйских харчах, наглый и подлый, не усвоивший ни морали хозяев, их человечности. Легко идет он по жизни, где лестью, где хамством пробиваясь к Парижу и похвалясь перед Дуняшей, перед родной матерью, ждущей его где-то на кухне. В исполнении С. Курача этот образ очерчен гротескно - вот поистине Хам нашего времени. А что же Дуняша? Проста и доверчива крестьянская дочка в барских хоромах... Нескончаемая драма России - доверчивой и незлобивой, нежной и раздавленной. Как хороши они, эти молодки в исполнении Е. Катышевой или Ю. Зыковой, как легки и беспечны!. Словно драгоценные камни, сверкают женские образы в общей картине мозаичного полотна спектакля: Варя (Н. Вихрова) - символ служения, Аня - Т. Шалковская - воплощение свежести, юности и все они вместе живой и пленительной нитью тепла, доброты и любви привязаны к сердцу спектакля - Л. А. Раневской - Т.В. Дорониной.

Русская сцена, больше того, история русской культуры знает прекрасный образ Раневской, женственной, умной, страдающей барыни, созданный во МХАТе прославленной О. Л. Книппер. Татьяна Доронина в новом спектакле "Вишневого сада" представляет иной образ.

Было ли право на это? Конечно. Потому и гениальна пьеса великого мастера, что рамки образов наполняются смыслом текущего времени, вбирают всю меру страданий России. России? Да, тысячелетней России-"Россия наш сад", звучит в пьесе, а Чехов, как известно, не бросал реплик на ветер.

В исполнении Т. Дорониной Раневская прекрасна; изящна, легка, иронична, умна и безмерно талантлива. И добавим: бесконечно добра. Свет доброты и гармонии этой страдающей женщины притягателен и всемогущ - им живет зачарованный зритель. Но только ли это свет доброты? Нет, под внешней легкостью в натуре Раневской - Дорониной сокрыта трагедия матери. Может ли быть счастлива после этого мать, может ли быть покойна? О, нет... И она, страдая, все же дарит опору другим, всем, кто ее окружает… Россия! С ее мужеством и беспечностью, с ее безмерным страданием и мудростью, с ее благородством, служением, болью... Только Раневская, уезжая, спросит, устроен ли Фирс. Только она. Нет, Фирс не устроен в больницу, но об этом ей не скажут, его бросили здесь, в оставленном доме, совсем одиноким. Эту трагедию старости, так мощно звучащую и в нашей жизни, доносит до сердца зрителя заслуженный артист России А. В. Семенов.

"Весь, весь белый! О, сад мой! После темной ненастной осени и холодной зимы опять ты молод, полон счастья..." Так и Россия. Воспрянет, очистится от скверны и зацветет вишневым садом, и распрямятся души людские, как распрямились юные зрители в зале. Они покидали спектакль просветленные, тихие, и глубокая мысль о страдающей Родине озаряла их лица.