Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. М. Горького
Москва, Тверской бульвар, 22
Телефоны: +7 (495) 629 81 65, +7 (495) 690 20 84

Все билеты проданы…

30.07.1998

НЫНЕШНЕЕ гастрольное киевское лето, если и не принесло художественных потрясений, то уж пищи для размышлений предоставило вдоволь. И, конечно же, в центре зрительского внимания были два московских коллектива. К спектаклям Малого театра располагала устойчивая репутация старейшей русской труппы и вызванная ее приездом зрительская тоска по традиции. Интерес к знакомству с незнакомым МХАТом (сцена по ул. Москвина) подогревался бурными событиями, приведшими к разделению театра на две конкурирующие труппы.

А теперь по существу. Со спектаклей Малого уносишь ощущение, что с потерей плеяды выдающихся мастеров сцены блеск актерского ансамбля заметно потускнел. Место угасших звезд заняли актеры среднего поколения, и можно, казалось бы, говорить о логике преемственности, но зрительское сознание консервативно и трудно освобождается от магии талантов ушедших. «Шли когда-то на Ильинского и Жарова во «Власти тьмы», на Рыжову и Турчанинову в пьесах Островского на Пашенную в «Хозяйке Нискавуори» и «Вассе Железновой»... Есть, оказывается, незаменимые, есть!

МХАТ. Об околотеатральной стороне его раскола осведомлены все. Более того, мхатовское закулисье стало (к сожалению) предметом досужих домыслов и обывательских сплетен. О творческой же причине конфликта практически ничего не известно. Тем напряженней вопрос: каковы реальные творческие альтернативы коллектива, объединившегося вокруг Т. Дорониной? Впечатления, признаться, противоречивые. Первое: спектакли с Т. Дорониной наиболее впечатляют. Но в этом ряду безоговорочной победой театра следует считать лишь один: «Старую актрису на роль жены Достоевского» Э. Радзинского. На первый взгляд, это типично бенефисное представление, где в центре сама бенефициантка. Однако при всей обстановочной  роскоши режиссуры Р. Виктюка, избыточном исполнительском блеске Т. Дорониной спектакль забирает не этим, а концентрированным смысловым зарядом. На нас обрушивается такая яростная, самозабвенная, нерасчетливая защита угнетаемой духовности, что понятие «сверхзадача» — для чего ставится спектакль сегодня? — обретает уже не только сценический, но и личностный смысл. Это тема Дорониной? Или режиссер разглядел и возбудил все это в актрисе? Скорее — совпадение душевного строя, интеллектуальной нацеленности и интуиции.

Появление Старой Актрисы в доме для престарелых естественно, а ее встреча с таким же странным для повседневности человеком, с таким же монстром, которого с великолепным чувством подстройки к солирующему партнеру играет А. Ливанов, обещает зрителям знакомые по прежним стереотипам коллизии взаимной симпатии и сближения через преодоление недоразумений. Но нет, все о другом. Монстры на глазах молодеют, обретают энергию, волю. Обнаруживается и драматическая обязательность их встречи, и неизбежность их столкновения с миром обыденного. Они разглядели друг в друге единомышленников, сообщников. Они оба — на острове духовного бытия — в круговой обороне против заземленного быта, против мира прагматических поступков и меркантильных отношений.

Доронина и Ливанов настолько монопольно интересны в нафантазированном воссоздании внутреннего мира Достоевского, в соотнесении своей духовности с вершинами человеческого духа, что, кажется, довольно и этого, чтобы с неослабевающим интересом следить за привходящим.  Но есть в спектакле еще один, очень характерный момент, который превращает его в духовный праздник. В самой материи спектакля присутствует тоска и желание причаститься к старому — легендарному МХАТу, его художественным откровениям, нравственному целомудрию, фантастической этике. Не по сюжетной необходимости, а самоценно оживает на сцене волшебное прошлое: голоса корифеев МХАТа, марш из «Трех сестер». В сценическом пространстве размещаются серый занавес с чайкой и напротив — только что отремонтированный фронтон МХАТа в бывшем Камергерском переулке, где тем артистам уже не сыграть. Эти реалии — как неприкасаемые реликты. Это тот материализованный в декоре, в звуках, во внутреннем трепете актеров конденсат, та искомая духовность, по которой истосковалась героиня Дорониной, быть может, сама Доронина...

НАЧИНАЯ статью, я посетовал на отсутствие художественных потрясений. Возвращаясь к этому тезису, хочу все же отметить глубину впечатлений и поучительность уроков, которыми нам запомнится это гастрольное лето. Впрочем, лето еще не кончилось, гастроли продолжаются...

Рекомендованные статьи
16.02.2000

«Старая актриса на роль жены Достоевского»

у Виктюка, стихия театра сметает все бытовые обстоятельства.
11.06.1988

Попытка полета

В спектакле «Старая актриса на роль жены Достоевского» Э. Радзинского, поставленном во МХАТе (сцена на Тверском бульваре) режиссером Р. Виктюком в оформлении В. Боера, звучит мелодия всемирно известная, так сказать, хрестоматийная, обрываясь, возобновляясь, но ощущение возникает, что огромный зрительный зал вздыхает облегченно, когда героиня наконец объясняет, что же это за знакомый такой мотив: ноктюрн Шопена.