Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. М. Горького
Москва, Тверской бульвар, 22
Телефоны: +7 (495) 697-87-73, +7 (495) 629-81-65

Униженные, оскорбленные, но не сломленные!

01.01.2002

В советское время непременным атрибутом репертуара любого театра был спектакль на современную тему. Такие пьесы специально заказывались известным авторам; чтобы их стимулировать, проводились всевозможные конкурсы. Но вот что интересно: в ноябре минувшего года народная артистка СССР, художественный руководитель и режиссер МХАТа имени М. Горького Татьяна Васильевна Доронина поставила к 180-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского спектакль по его роману "Униженные и оскорбленные", и оказалось вдруг, что и тема, и сюжет, и идея романа и спектакля, и сам писатель ныне - самые что ни на есть современные и актуальные.

И здесь нет ничего удивительного. Просто драма "бедных людей" Достоевского, блестяще поставленная режиссером Т. Дорониной и талантливо сыгранная артистами театра, - это драма миллионов нынешних "бедных людей", задавленных нуждой и несправедливостями, чинимыми сильными мира сего. Вот почему с того мгновения, когда раздвигается занавес со знаменитой чайкой, в зале устанавливается тишина, полная почти осязаемого сочувствия, сопереживания и сострадания живущим на сцене "маленьким людям", чьи благородные сердца даже в этих нечеловеческих условиях умеют любить, любить до самозабвенья, до полного отречения от самого себя.

Вот так, глубоко, каждой клеточкой своей души главная героиня спектакля - бедная, незнатная Наташа (Н.П. Гогаева) любит сына князя Алешу, этого эгоистичного "ребенка", сломавшего ей жизнь; любит родителей, которых она покинула ради него. Вот так, без памяти любят свою "Наташечку" старики Ихменёвы (народный артист России А.В. Семенов и заслуженная артистка России, заслуженная артистка Карелии Л.Л. Матасова) и молодой литератор Иван Петрович (М.А. Дахненко). И Алеша (А.А. Чубченко) любит по-своему - сначала Наташу, а потом - сосватанную ему папенькой богатую наследницу Катерину Федоровну (Л.Д. Голубкина). А как умеет любить Нелли (О.В. Глушко), эта девочка, прошедшая в свои 12 лет все круги ада и вышедшая из него чистой, гордой, несломленной! Даже князь Валковский (заслуженный артист России В.В. Клементьев), этот циник и хищник, тоже не лишен этого чувства - правда, он любит не людей, а богатство, деньги. Потому и противится браку Алеши и Наташи. "...когда вы оставили ваших родителей, я ужаснулся за Алешу. Оправдывать себя не стану, но причин моих от вас не скрою: вы не знатны и не богаты. Я хоть и имею состояние, но нам надо больше", - откровенно говорит он Наташе. И оттого, что ему "надо больше", он иезуитски растаптывает любовь сына к ней и женит его на богатой наследнице Катерине Федоровне.

Вряд ли надо говорить, кому на протяжении всего спектакля сочувствует зритель. И когда в четвертом действии князь Валковский предлагает Наташе "покровительство" графа Наинского после женитьбы Алеши и в знак "доказательства" своего к ней "участия и в особенности участия графа Наинского" протягивает пачку ассигнаций в десять тысяч рублей, она гневно отталкивает его: "Прочь, прочь, с этими деньгами! Я вас вижу насквозь... О, низкий, низкий человек!", а Иван Петрович отвешивает по холеной щеке князя звонкую пощечину, - зал взрывается аплодисментами. Ибо пощечина символична: от всех, по выражению Добролюбова, "забитых людей" - всем богатеям и оскорбителям.

Экранизировать или инсценировать классический роман - задача не из легких, когда же это роман столь сложного, многогранного писателя, как Достоевский, - она, задача, становится почти неподъемной. И остается только удивляться и восхищаться, как режиссеру-постановщику Татьяне Дорониной удалось в 180 минут спектакля по сценической композиции Л. Рахманова и З. Юденич "уложить" весь роман, не потеряв при этом ни единой мысли писателя, не расплескав его скорби об "униженных и оскорбленных", его и их боли и растоптанных надежд на счастье, которое, действительно, было "так возможно, так близко". Но в мире, где правят бал "денежные мешки", господа без совести и чести, такие, как князь Валковский, оно недостижимо.

Нет надобности пересказывать содержание спектакля - зритель этого театра прекрасно знаком с творчеством Достоевского. И не случайно, имея в Москве широчайшую возможность выбора, он идет не на некие мюзиклы и новомодные прочтения классики, где, к примеру, совокупление персонажей происходит - в духе "прогрессивных" веяний - прямо на глазах у изумленной публики, а идет именно сюда, во МХАТ имени М. Горького, и именно на Достоевского. Видимо, именно здесь он находит ответы на свои мучительные вопросы, на всё, что тревожит его сегодня.

Это неудивительно - Татьяна Доронина впитала в себя мысли, чувства и душевные переживания героев Достоевского, прониклась его духом еще в то время, когда она, любимая актриса великого Товстоногова, играла на сцене знаменитого Ленинградского БДТ Настасью Филипповну в "Идиоте" и Грушеньку в "Братьях Карамазовых". Можно сказать, что она духовно взросла "на Достоевском". Отсюда - глубина режиссерского прочтения Дорониной романа и острота ее творческого видения, благодаря чему ей и актерам удалось проникнуть в потаенные уголки душ "униженных" и "оскорбленных", раскрыть красоту их добрых, бескорыстных сердец и в то же время воссоздать мрачную, гнетущую атмосферу Петербурга Ротшильдов и Валковских, давящего своей громадой "маленького человека". Кстати, этому в немалой степени способствует и великолепная сценография заслуженного деятеля искусств России, заслуженного деятеля искусств Таджикистана художника В.Г. Серебровского.

И все же на протяжении всего спектакля не покидает мысль, что, может, не столько красота спасет мир, как пророчил Достоевский, а любовь - действенная, всеобъемлющая любовь к человеку, которая вернет ему утраченное достоинство, и тогда он оглянется окрест, ужаснется своим поистине нечеловеческим условиям бытия и распрямится, встанет во весь свой рост и больше не позволит оскорблять себя и унижать. Герои спектакля этот свой первый шаг делают в финальной сцене, когда Наташа возвращается в родной дом, и отец, под влиянием рассказа Нелли о пережитой ею и матерью трагедии, прощает свою дочь. Они снова все вместе, они счастливы. И старик Ихменёв, очищенный страданием и воскрешенный любовью дочери, говорит с просветленным чувством:
"О! Мы униженные, пусть мы оскорбленные, но мы опять вместе, и пусть, пусть теперь торжествуют эти гордые и надменные, унизившие и оскорбившие нас! Мы пойдем рука в руку, и я скажу им: "Это мои дорогие, это возлюбленные дети мои, которых вы оскорбили и унизили, но которых я, я люблю и которых благословляю во веки веков!"

И зал снова взрывается аплодисментами. Ныне оскорбленные и униженные всеми этими новыми Ротшильдами и Валковскими не скрывают слез и горячо аплодируют артистам, которые дали в этот миг ощутить, что "мы опять вместе" и "мы пойдем рука в руку". И вспоминается другой русский гений - Лев Толстой, написавший в "Войне и мире": "...все мысли, которые имеют огромные последствия, - всегда просты. Вся моя мысль в том, что ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто..."

Спектакль заканчивается на этой пронзительной ноте, но нет, это еще не конец. Вновь раскрывается занавес, и на сцене - декорация одной из картин последнего действия: это храм. Через открытую дверь видны иконостас, зажженные свечи. Из храма, перекрестившись, выходят на поклон к зрителям "униженные и оскорбленные". А их обидчики появляются просто из-за кулис. Символичная режиссерская находка: "хищникам" дорога в храм заказана. Ведь еще в Евангелии от Матфея сказано: "И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей..."

Вот на этой ноте, пожалуй, можно было бы и мне закончить свой отзыв о новой работе МХАТа имени М. Горького, поздравив режиссера и исполнителей с еще одной безусловной удачей, если бы не одно обстоятельство.

В середине января две "демократические" газеты Березовского с промежутком в 4-5 дней дуплетом выстрелили по театру, этому спектаклю и персонально - по Татьяне Дорониной. Добро бы это был профессиональный разбор спектакля, пусть хоть с критикой - не беда: у каждого свой взгляд, свои пристрастия, свои оценки. Однако злобный тон "рецензий", ерничанье и прямые оскорбления в адрес актеров и художественного руководителя театра, народной артистки СССР Татьяны Васильевны Дорониной, требования - театр отобрать, а ее отправить на пенсию - сомнений не оставляют: акция спланирована и организована известными "сценаристами", и именно потому, что и эта работа горьковцев попала в самую точку. Как и многие прежние: "Мы идем смотреть Чапаева", "Прощание с Матерой", "Лес", "Без вины виноватые", "Козьма Минин", "На дне", "В день свадьбы", "Контрольный выстрел", "Высотка" и другие. Определенную публику очень уж раздражает театр, который твердо стоит на патриотических позициях и в тяжелейшее время падения нравов в обществе, осквернения идеалов и всего, что дорого большинству людей, проповедует идеи добра, справедливости, человеколюбия и братства, несет высокую нравственность, вселяет надежду и веру в разуверившиеся сердца обездоленных и поруганных.

Но больше всего этих "торговцев в храмах" привлекает прекрасное здание театра, которое, по мнению, некоего А. Красовского ("Независимая газета"), могло бы "использоваться для красочных звонких представлений". Каких именно - еще более откровенно говорит Р. Должанский в "Коммерсанте": "Здесь на ура пошли бы новые мюзиклы". Что ж, если этим господам нравятся "звонкие представления" и "мюзиклы" - на здоровье! Только не надо диктовать, что и где нам смотреть. Но дело-то в том, что у развязанной против Дорониной травли есть и другой подтекст, который точно подметил драматург Виктор Розов: "Идет борьба за превращение театра в доходное место".

Странно получается, господа. Когда второй МХАТ - имени Чехова - дошел до ручки, вы почему-то молчали. Ни одной критической строки! И отобрать здание не требовали, хотя оно и там неплохое. Одна только беда - шибко уж загажено. Недаром Олег Табаков, назначенный после смерти Олега Ефремова его директором, пришел в ужас от увиденного. В своих нескольких интервью на вопрос - с чего он хочет начать в новом качестве и сделать в первую очередь? - всерьез отвечал: навести порядок в... туалетах и отучить актрис гасить сигареты о перила лестницы.

Иное дело - театр Дорониной. Здесь порядок, чистота, особая волнующая духовная атмосфера. Сюда приходишь, как в храм, потому что это действительно храм искусства. Потому и нацелились на него новоявленные хищники. Все уже захвачено, распродано, разграблено, остался последний лакомый кусок, надо поскорее урвать и его. Потому и заторопились так, что даже не удосужились сколько-нибудь поработать над текстами - статьи в двух газетах совпадают не только концептуально, но в иных местах и дословно. Аргументы смехотворны: мол, "не может быть двух МХАТов", "как не может быть двух Кремлей и Белых домов, двух президентов и двух МХАТов", а посему "один должен умереть", и "немедленно!" И, конечно, это должен быть МХАТ имени Горького. Ей-ей, подумалось, а не навострился ли сюда сам Олег Павлович, которому, наверное, надоело, уже чистить авгиевы конюшни в ефремовском театре?

"Татьяна Васильевна, хватит унижаться! Довольно унижать! В городе полно мест для примирения, согласия и красных стягов с образами...", - завывают пасквилянты. Нет, господа, Доронина - не унижается. Она высоко несет знамя русского искусства, испокон веку радеющего за маленького человека, его счастье, надежды, мечты. Доронина не унижает - она возвышает всех обездоленных и оскорбленных, у которых, в отличие от их богатых оскорбителей, есть достоинство, совесть, честь и любящие сердца. Что касается "примирения" и "согласия" голодных и сытых, нищих и богатых, хижин и дворцов, то история уже давала ответ на этот счет, и не единожды.

...Заключительный аккорд спектакля "Униженные и оскорбленные" неожидан: сверху на сцену медленно опускается портрет Достоевского. Платный "критик" и тут ёрничает: "как будто на торжественном заседании времен застоя". Чего вы злобствуете? Вот опустили бы портрет Путина или Зюганова, тогда был бы повод ёрничать насчет "времен застоя". Но ведь портрет-то Достоевского! Очень уместный, поскольку спектакль поставлен по его роману, и уместный вдвойне, потому что приурочен к 180-летию писателя. Кстати, кроме МХАТа имени М. Горького, больше ни один театр в столице России, на родине русского гения, эту дату никак не обозначил. Но "критики" этого почему-то "не заметили"...

Разрушители нашей страны свое черное дело начали с разрушения Московского художественного театра. Тогда, в 1987 году, линия раздела прошла по человеческим судьбам. Сколько великих "стариков" - живых хранителей и продолжателей традиций великого русского театра - ушли от нас раньше времени, не пережив потрясения! Великая, любимая миллионами зрителей актриса Татьяна Васильевна Доронина, избранная "горьковцами" своим художественным руководителем, возродила театр. МХАТ имени М. Горького выстоял в самое трудное время и продолжает жить, "сея разумное, доброе, вечное". Новоявленных российских Ротшильдов и их платных писак, любящих унижать и оскорблять, это бесит, как бесит само существование русского театра, русского искусства, русской культуры. Но последнее слово - не за ними.

Рекомендованные статьи
07.03.2002

Под крылом чайки

"Униженные и оскорбленные" во МХАТ им. М. Горького.
01.02.2002

Несущие свет

МХАТ им. М. Горького — единственный из всех театров спектаклем «Униженные и оскорбленные» отметил 180-летие нашего национального гения и пророка Ф. М. Достоевского
19.01.2002

Глоток чистого воздуха

"Униженные и оскорбленные" Ф.М. Достоевского во МХАТ им. М. Горького.
01.01.2002

Студент музыкальной академии – в защиту театра Дорониной

О спектакле МХАТ им. М. Горького "Униженные и оскорбленные".