Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. М. Горького
Москва, Тверской бульвар, 22
Телефоны: +7 (495) 697 87 73, +7 (495) 629 81 65

«Театральный мир»: Полтора века спустя…

24.12.2018

Тот, кто красиво говорит и обладает

привлекательной наружностью,

редко бывает истинно человечен.


Конфуций


В МХАТ им. М. Горького – премьера – новая постановка знаменитой пьесы Александра Николаевича Островского «На всякого мудреца довольно простоты», написанной ровно 150 лет назад. У пьесы счастливая судьба. Все эти годы она пользуется огромным успехом у зрителя на многочисленных российских и зарубежных сценах, будоражит фантазию режиссеров и исполнителей, не теряя своей актуальности и остроты. Каждый раз, смотрю это произведение и открываю для себя что-то новое, удивляясь при этом невероятной прозорливости автора.
Режиссер-постановщик спектакля народный артист России Владимир Михайлович Бейлис и в этой своей работе уготовил нам неожиданные сюрпризы. Нет-нет, не подумайте, что Островского осовременили до нашей столично-офисной жизни с мобильниками, компьютерами и дебатами на ТВ. На сцене – Москва середины XIX века с красивейшими декорациями: видом на Кремль со стороны Замоскворечья, уютными улочками и интерьерами домов героев пьесы – обитателей столицы полтора века тому назад. Художник Виктор Владимирович Федотьев очень точно обустроил их жилища, подчеркнув каждой деталью мебели и реквизита характер хозяина или хозяйки. Двери и гардины на окнах, светильники и портреты, обои и украшающие стены предметы оружия или охотничьи трофеи, посуда и письменные принадлежности – все это не просто интересно, но и приятно рассматривать, потому как сейчас окунуться в реально ушедший быт позапрошлого века можно разве что в музеях, через натянутую веревочку перед экспонатами. А на сцене все живет: шуршит, звенит, плещется, светится, цветет! Я уже не говорю о костюмах, которыми в очередной раз порадовала художник Елена Евгеньевна Ярочкина. Мундиры, крылатки, фраки, манишки мужчин с мельчайшими деталями, которые тоже хочется рассматривать бесконечно. Потрясающей красоты кружева на дамских платьях, шляпки, прически – ну просто отдельное историко-этнографическое чудо! Многое смотрится очень даже заманчиво и сегодня. А вот предсказательница и ворожея Манефа за 150 лет явно изменилась. Тогда конкуренция ей была послабее, оттого и в любой дом могла войти, и спрос на нее был велик. А нынче все московские СМИ забиты предложениями таких вот «манеф», готовых исполнить любой каприз за ваши деньги. Сегодня барышни, ей подобные, выглядят намного презентабельнее – посмотреть хотя бы «Битву экстрасенсов». Что до приживалок, то эта традиция у богатых москвичей, если и не ушла в прошлое, то изменилась кардинально. Из сочувствия к сирости и убогости в доме своем никто держать чужого не станет. Другое дело – наймут на грязную работу за символическую плату. Опять же, не бомжей – гастарбайтеров.
Стабильность или метаморфозы нравов московских обывателей каждый зритель оценит для себя сам, а вот главного героя Егора Дмитриевича Глумова, уверена, осуждать сегодня будут гораздо меньше, чем полтора века назад, хотя сам он признается своей матери: «Маменька, вы знаете меня: я умен, зол и завистлив; весь в вас». Александр Хатников в роли Глумова и Ольга Дубовицкая в роли Глафиры Климовны, тем не менее, не производят отталкивающее впечатление, скорее даже привлекают своим артистизмом и взаимопониманием. Помогают, поддерживают, подыгрывают – не бросают друг друга! А что до обмана Мамаевых, Турусиных, Крутицкого, Городулина – так не особо-то и жалко, не смертельно, а пользы для. Кто как может! Сегодня бы сотворили пакость похуже лести и подобострастия ради карьеры, а то и припугнули бы неслабо.
Готовность унижаться ради продвижения по карьерной лестнице сама по себе противна и тогда, и сейчас. Но у Александра Хатникова почему-то это выходит и не зло, и не завистливо, а вот умно – да, с юмором – да, когда он явно играет, провоцирует партнера подыграть как бы в шутку (зритель видит его мимику, а партнер не замечает). Глумов не собирается ломать систему, бороться с ней, он искренне хочет в нее встроиться со своими способностями, даже талантами. А это требует терпения. Ну, признайтесь, какой-нибудь революционер-перестройщик был бы вам более приятен? А так, молодой, симпатичный, скромный, демонстрирует свои способности и вроде как ничего не требует, ждет, когда оценят. И к старшим – с почтением, и готов опыта набираться, не заявляя себя умнее других. Разве это не лучше? Авторитет надо заработать, чтоб потом он работал на вас. В этом, пожалуй, Глумов уже умнее многих и тогда, и сейчас. А вот его «спичрайтерский навык» и талант в составлении эпиграмм – убедительное тому подтверждение. Ловко управляться с публичными текстами – особый дар, а уж эпиграммы и не всякий поэт сочинит – больно жанр специфический. Они, кстати, не всегда злые, могут быть и смешные, и пародийные – разные. Поэт пишет, потому что не писать не может – отсюда и дневник, который всегда с собой. А что, у современных поэтов иначе? Озарение приходит, когда захочет, – успеть бы записать! Почему в дневнике записано, кому сколько денег дал? Тоже не порок, а, скорее, бережливость, желание рассчитать грамотно свой бюджет. Да это вообще его личное дело, что там писать! А вот то, что дневник украден и стал предметом шантажа, – упрек системе, а не ему. Впрочем, как человек умный, он понимает, что и это не так страшно. Система без него тоже пострадает. Потому и держится Глумов более чем уверенно, произнося свой заключительный монолог своим оппонентам прямо из зрительного зала, словно от большинства – меньшинству, а зал аплодирует! И опять же не видим мы в Глумове-Хатникове злодея, он и извинения свои принес, кому надо, и о женщинах рассуждал так умно, и о службе, и о Москве – да его вообще приятно слушать, на него приятно смотреть, его хочется уважать! В нем столько юмора, самоиронии, молодой энергии! Да ему в наши дни на всех теледебатах цены бы не было! А он вынужден заниматься пустословием московских толстосумов, которые кто в силу возраста, кто из-за отсутствия способностей, кто из-за лени, давно не соответствуют занимаемому статусу, но и места не оставят. Что, скажете, сейчас все иначе?.. Или слово наше родное обесценилось? И кричат каждый день, и пишут, только не слышат друг друга, не понимают. Разучились пользоваться словом, а без него-то как? Если продолжить прямо конкретные сравнения с повышением зарплаты руководителям, с последней пенсионной реформой, то, боюсь, что нас ждет возвращение к Островскому – на 150 лет назад!
А знаете, несмотря ни на что, я бы вернулась. И в родное Замоскворечье, и в купеческий быт старой Москвы и ее обывателей, и в МХАТ на Тверском с его чудесной командой, подарившей нам в очередной раз встречу с прекрасным, радость открытий и жизненную силу наших корней, нашей истории, нашей культуры.

Ирина Лопухина, журнал «Театральный мир», декабрь 2018