Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. М. Горького
Москва, Тверской бульвар, 22
Телефоны: +7 (495) 697-87-73, +7 (495) 629-81-65

Родительская молитва

06.01.1995

Когда-то говорили: актер в России не профессия, актер в России - судьба. Об этом вспоминается, когда видишь на сцене заслуженную артистку России Любовь Стриженову. Словно выписанная тончайшей кистью художника русская красота ее лица, ее женственность, глубокий, окрашенный многоцветьем тональностей голос, кажется, дарованы природой, чтобы стать актрисе примадонной. Она стала настоящей русской актрисой. И после ее игры в спектакле по пьесе Валентина Распутина "Прощание с Матёрой" зритель выходит из театра присмиревшим, потрясенным величием духа православной России. Как, когда сумела впитать в себя, скажем мы, повторяя вслед за Л. Н. Толстым, то истинно русское, что было главным в простой деревенской крестьянке? Все, что происходит на сцене в спектакле "Прощание с Матёрой",- ведь это и есть то неподражаемое, исконно русское, чем жила века и живет и поныне русская глубинка. "Настасья - любимая моя героиня,- говорит Любовь Васильевна. - Мы начинали работать в этом спектакле с незабвенной А. Георгиевской..." Потом, задумавшись, она продолжает: "Мы и сейчас работаем с абсолютной душевной отдачей. Да мне кажется,- улыбается Любовь Васильевна,- русские актеры по-другому и не могут.

Передо мною мягкая, нежная, озаренная внутренним светом кареглазая красавица с гладко зачесанными волосами. И мне очень трудно поверить, что это именно она только что вышла со сцены, где жила и страдала мудрая, высокая и прекрасная в своей человечности и суровой сдержанности битая-перебитая старуха. Словно тайна духовного величия терзаемой бесами России сокрыта в ней. Это чувствует зритель, растерянный и поникший, потрясенный последними нашими бедами, именно здесь, в русском характере, так верно выписанном настоящим русским писателем Валентином Распутиным, именно здесь обретает опору своей уставшей душе. Откуда берется эта духовная сила? Любовь Васильевна отвечает на этот вопрос, словно опрокинувшись в молодость, в беззаботность своей светлой советской юности.

- Росла я в Киеве. Десятый класс заканчивала в вечерней школе и как-то шла с папой по Крещатику, увидела вывеску: "Театральный институт". Но училась я там недолго - уехала сниматься в кино на Одесскую студию в фильме "Улица молодости", где познакомилась с отцом моей Леночки Володей Земляникиным и вышла замуж. Переехала в Москву, и пришлось вновь поступать в театральное училище - теперь в Москве. "Ну-ка, душечка Земляникина,- сказала мне В. Н. Пашенная,- что же вы нам почитаете?.."

Но молодость кончилась. Собственно, с МХАТом имени Горького связана целиком и полностью актерская судьба Любови Стриженовой. По окончании Школы-студии им. Вл. И. Немировича-Данченко она с первых же ролей заявила о себе как о яркой характерной индивидуальности. Играла в спектаклях "Мертвые души", "Горячее сердце", "Свет далекой звезды", "Я сижу солнце". "Первая серьезная работа,- считает Любовь Васильевна,- Наташа в пьесе Горького "На дне".

О своей работе со "стариками" Любовь Васильевна говорит с невероятной нежностью, посветлев лицом: "О, это была удивительная атмосфера творческой мощи. Какие это личности - Ливанов, Станицын, Кедров, Андровская, Грибов!.. У них была удивительная нравственная основа. Да, и у них были творческие конфликты, безусловно, жизнь есть жизнь, но это были конфликты больших личностей. О. Ефремов принес в театр разлад. С ним пришла пошлость, мелочность интересов, и практически драма раскола МХАТа оказалась, как я воспринимаю, опытным полигоном разрушения нашей Родины... Я осталась в театре, где и теперь работают старейшие мхатовские актеры, воспитанники Станиславского - Г. И. Калиновская, Л. Пушкарева, Л. Губанов.

Пожалуй, самыми близкими из "стариков" для меня были Андровская и Грибов. Я часто подолгу смотрю записи их спектаклей - "Школу злословия", "Соло для часов с боем". Какое мастерство, какое духовное богатство наполняет их творческую судьбу! Я играла с Грибовым в спектакле "Без вины виноватые" и до сих пор ощущаю его отеческую заботу о себе. С ним мы репетировали спектакль "Три сестры", он болен был уже глубоко, но советы его, реплики я слышу до сих пор.

Это был прекрасный спектакль: Маша - Доронина, Ольга - Мирошниченко, Ирина - Коркошко, Стриженов - Тузенбах, я - Наталья, Чебутыкин - Грибов, Вершинин - Губанов, Нянька - Зуева... Я Наташу играю до сих пор. Т. В. Доронина восстановила этот спектакль в режиссуре Вл. И. Немировича-Данченко, именно с него мы заявили о продолжении театром великих традиций основоположников.

Творческий поиск актрисы Л. В. Стриженовой на сцене МХАТа им. Горького сосредоточен, по-видимому, на одной из главных проблем современной русской духовной жизни - на проблеме женщины в семье.

- Я, конечно, оправдываю Наташу в ее борьбе за семью, - говорит она.

- Но вы тогда вступаете в конфликт с Чеховым.

- Нисколько. В искусстве ничего нельзя придумывать. Зачем играть пошлость, если Наташа при всей ее женской борьбе за семью говорит старой няньке: "Встать!" Этим ведь все сказано, и как бы ни была обаятельна и очаровательна героиня, если она по строю души своей может сделать такое, - она страшна! Страшна по внутренней своей пошлости, по своему отношению к жизни. Сегодня - это повсеместно. И это тоже страшно, потому что эти люди даже не понимают, как они пошлы и ничтожны как личности. Нет нравственной основы, потому что она не заложена в детстве.

Все тяготы, связанные с расколом МХАТа, с восстановлением спектаклей во МХАТе им. Горького во главе с художественным его руководителем Т. В. Дорониной, Л. В. Стриженова переживала вместе с борющейся за русский театр труппой.

- Самое страшное, - говорит Любовь Васильевна,-это то, что они разрушили семью театра. Мы ее пытаемся строить заново. У нас великолепная, талантливая молодежь. С ними очень приятно работать, весело, энергично.

Да, поддакиваю я Стриженовой, достаточно посмотреть ваш спектакль "Женщины в народном собрании", веселый, искрящийся юмором, гармоничный, чтобы не сомневаться в том, что у театра и его молодежи большое будущее.

- И все же, как складываются ваши творческие отношения с художественным руководителем театра, ведь сегодня вы одна из ведущих актрис МХАТа, это же огромная ответственность?

- С Т. В. Дорониной у нас большая совместная творческая судьба. Мы еще репетировали вместе Дульсинею Тобосскую. Играли в одном спектакле "О женщине" по пьесе Радзинского. Этот спектакль оставил глубокий след в моей душе, по времени это совпало с моей личной драмой. Мне необходимы были силы, чтобы выстоять, чтобы воспитать сына, и дружба с Татьяной Васильевной Дорониной давала мне тогда огромный эмоциональный заряд. Она крестная мать моего мальчика. А ведь было время, когда я хотела уйти из театра. Со своим горем, со всей своей драмой я пришла к батюшке: "Я не могу больше, мне неинтересно, мне все претит..."

Был это тот страшный ефремовский период, да и после... Мне казалось, что я должна закончить этот круг жизни, но батюшка меня не отпустил из театра, потому что слишком много вложено в него души, отдана молодость, лучшие годы. Да и человеческие отношения у нас в театре замечательные, иногда ведь можно и добрым словом поднять человека из бездны.

Это стремление к подвижничеству открылось мне в Любови Стриженовой, когда я увидела ее 7 ноября 1993 года в премьере спектакля "Мы идем смотреть Чапаева". Вспомните Москву того времени, после расстрела Верховного Совета России в столице чрезвычайное положение, из-под каждой подворотни следят за вами омоновцы, а МХАТ имени Горького играет пьесу о неувядаемой жажде свободы Чапаева, Талькова, каждого, в ком совесть чиста. Спектакль завершала сцена баррикады, и каждый зритель, выходя из зала после премьеры, нес в душе высокое чувство благодарности и восхищения подвигом театра. Главная роль в этом спектакле - мать, глава семьи, актриса Любовь Стриженова.

- И все же,- говорит Любовь Васильевна,- в этом спектакле не надо все связывать только с политикой. Мне хочется думать, что в этой пьесе самое драгоценное то, что люди не предают друг друга, что, прожив столько лет, изрядно надоев друг другу, все же они остаются верны первой любви, своей семье. Это очень важно для меня, и я играю так, что слышна зрителю тоска по мужу, по отцу детей, тоска по той великой любви людей, когда они, преодолев все трудности, простив все грехи, без которых не бывает жизни, побеждают и остаются вместе, сохранив семью. Семья - это основа жизни общества. Почему сейчас государство разрушилось? Потому что рушится семья...

- А ведь это тема и новой пьесы В. И. Белова "Семейные праздники", посвященной событиям октября 1993 года в Москве. И у вас в этой пьесе снова роль матери.

- Да. Это наша будущая премьера, театр очень увлечен работой над этой пьесой. Здесь нужно огромное духовное напряжение. Да, конечно, профессиональное мастерство, форма - это тоже чрезвычайно важно для актера. Но я всегда гораздо больше тратила душевных сил, чем если бы просто опиралась на свою профессиональную выучку. Виктюк, например, выстраивает роль: "Пойду 8 шагов туда, 8 - назад, повернусь! Ах, какой эффект!" А я доверяю своей природе. И, слава Богу, я счастлива, хотя, конечно, профессия и на мне отложила свой отпечаток - 30 лет на сцене! Но я счастлива, что как бы не стала абсолютно актрисой. Я люблю МХАТ прежде всего как человек. Я вовсе не равнодушна к тому, что произошло с МХАТом, у меня до сих пор разрывается душа. За это мы будем расплачиваться не один десяток поколений.

Когда я впервые пришла в театр, мой папа так гордился тем, что я актриса великого МХАТа. Он безумно любил "Три сестры", приглашал всех своих знакомых. Он был очень чистым, светлым человеком, прошел всю войну, воевал в Новороссийске, Туапсе и был абсолютно предан партии, как зеницу ока хранил партийный билет, до конца жизни верил в свои идеалы. Они были прекрасными людьми, наши родители. Но они не молились за нас. А родительская молитва самая мощная. Душа стремится, чтобы стать лучше, помолиться, рассказать о плохом в себе Богу. Молитва - гимн любви, а любовь не требует своего, любовь - долготерпение, любовь не мыслит зла, сорадуется истине. Все это я стараюсь вложить в душу своих героев. Свое служение я несу как актриса. Да и вот сын мой, тоже актер. И когда мы ездили с ним в Псково-Печерский монастырь и он общался со старцем Иоанном Крестьянкиным, старец, архимандрит, профессор богословских наук Саше сказал: ты должен понять, для чего ты выбрал профессию актера. Для тщеславия? Или для денег? Или для того, чтобы проповедовать добро? Если ты служишь в театре, основанном на классике, на истоках русской культуры,- это доброе дело, там заложены основы нравственности. Таким был МХАТ Станиславского и Немировича-Данченко, которые жили "жизнью духа", и мы стараемся во МХАТе Т. Дорониной претворять в жизнь эти заветы...

Мы сидим в темной комнате после окончания репетиции новой пьесы Василия Белова. За снежным кружевом Тверского бульвара мерцают сиреневые окна дома великой русской актрисы М. Ермоловой, и мне верится, что главное наследие русского театра - его неукротимая духовная сила и вера в гуманного человека - и сегодня в надежных руках