Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. М. Горького
Москва, Тверской бульвар, 22
Телефоны: +7 (495) 697-87-73, +7 (495) 629-81-65

ПРО БАНКРОТОВ И ЛЮДЕЙ

30.09.2013

Премьера «БАНКРОТ» 15 мая 2013 года

МХАТ им. Горького

Так уж получилось: подряд посмотрела несколько премьер: в Ленкоме «Небесных странников», в вахтанговском — «Онегина», во Мхате имени Чехова «Обрыв» и во Мхате имени Горького «Банкрота» по Островскому «Свои люди — сочтемся». Солидная компания, не правда ли? Нет, честное слово, я не ханжа, и понять классику в современной интерпретации мне вполне по силам. Оценила по достоинству. Но все по порядку.

Право, забавно. Такой мешанины, такого абсурда, как нынче в «Ленкоме» мне, пожалуй, видеть еще не приходилось. Лучшие рассказы Чехова «Попрыгунья», «Черный монах» и «Хористка»,брошены Марком Захаровым вдруг, без сожаления и сострадания на растерзание черным воронам Аристофана. Цель? Смысл? Как водится сегодня, огорошить, удивить, оглушить (и это происходит здесь буквально!)… Марк Анатольевич, как начинающий кулинар (и как только ему в голову могло прийти — в кулинары-то заделаться!), вдруг затеял приготовить невиданное блюдо под названием «микс»: поместил в большой сценический котел свои сомнительные «собственные фантазии, связанные с пленительным названием «Птицы» древнегреческого комедиографа Аристофана, «отца комедии», как он сам изволил выразиться, и приправил вполне качественными специями: поперчил психопатическими настроениями «Черного монаха», добавил сладковатого дымка дымовского одиночества, подкинул несъедобных античных птичек, подлил коростелевского молочка (правда, неизвестно откуда взявшегося в этой самой постановке), для пикантности все это орошил пашиными слезами (из «Хористки»)… — все это тщательно перемешал своей руководящей инициативой и … в печь! Что же получилось-то? Получилось нечто. Только вот кушать это не хочется.

Пушкин в вахтанговском не так, конечно, пострадал, как Чехов, однако и ему досталось с лихвой: Онегин с Ленским у Римаса Туминаса неожиданно раздвоились, няня превратилась в почтенную балерину, вещающую по-французски; Ольга вдруг сроднилась с аккордеоном и все четыре часа не выпускала его из своих рук (и меня весь спектакль не покидало ощущение, что театральную девушку с аккордеоном я уже где-то видела, и наконец вспомнила: прелестный образ из спектакля Сергея Голомазова «Киномания BAND»), да и табуретки показались мне до боли знакомыми (и их я видела задолго до этого у того же Голомазова в «Бесах»), ну а уж романс «Динь-динь-динь» давно уже в памяти моей соседствовал с образом Маковецкого, исполняющего одного из двух Онегиных (помните фильм «Про уродов и людей»? Кстати, прекрасный фильм!) Одним словом, спектакль настолько показался мне вторично-мудреным, что едва высидела до конца. Этакая блестящая пародия на одно из лучших произведений не только русской, но мироваой литературы.

Любимый мною «Обрыв» Гончарова в черно-белых тонах в постановке Адольфа Шапиро меня также не порадовал: помимо непомерно крутой лестницы, на которой, собственно, и происходит действие (ох, как же я сочувствовала почтенной Ольге Яковлевой, которая играла бабушку, то и дело бегавшей по ней вниз-вверх), в памяти ничего и не осталось. Текст, без сомнения, берет за живое, но он так ущемлен, так сокращен, что вызывает сожаление. Все эти три постановки чрезмерно эпатажны и я бы даже сказала циничны по своей сути: они вынуждают зрителя переживать шок, психологическое давление, не оставляя ни малейшей возможности душевного обновления. Схема, условность, некийхудожественный пунктир — разве это может тронуть душу?! Однако сегодня повсеместная эксцентриада находит своих почитателей: зал рукоплескал. И цветы были, и «бра-аво!» кричали, и на «бис» вызывали… Одним словом, «интерпретационный бум» набирает обороты. Сквозь лес этих самых интерпретаций нам неимоверными усилиями необходимо пробиваться к тексту в его первоначальной свежести. И только потом воскликнуть: это «тот» Островский!» Эксцентрический, условный театр ставил свои первые опыты на материале Брехта, Шекспира и современной драматургии. Но теперь дошло дело и до русской классики. И нынче границы приличия нарушены самым возмутительным образом. Пока они не стерты окончательно, их надо строго охранять. Да нет, конечно же, театр может быть разным! Но никто не имеет права умалять значения великой русской литературы, принижать ее возможности. В противном случае, нас ждет окончательное духовное банкротство и моральное обнищание, о чем, собственно, очень доходчиво, просто и красноречиво идет речь в одной из ранних пьес Александра Николаевича Островского, которому в этом году исполняется 190 лет со дня рождения.

«Банкрот» в постановке Виталия Иванова в доронинском театре помог мне освободиться от того тяжелого, неприятного ощущения неправды жизни, которое я почувствовала после этих трех неоправданно расхваленных в прессе спектаклей.

Великолепные декорации — ну как же я соскучилась по ним! Все-то сегодня везде по минимуму, а тут, у Дорониной, такие, что глаз радуется и на сердце теплеет! Впрочем, для горьковского Мхата это вполне обычно. Только здесь и можно насладиться классической театральной живописью. Как всегда, великолепные костюмы — в стиле времен Островского. Если купец так купец, а не офисный работник. А у дам, как водится, все charmant — букли, шифоны, рюшки, кружева, шляпки...

Живая музыка есть особая прелесть, присущая доронинским спектаклям. Именно музыка, а не какофония, так часто сегодня присутствующая на сценах других театров.

Что касается игры актеров, то это достояние особое: каждый — «яхонтовый, изумрудный», говоря словами Островского. И поверьте, это не преувеличение.

Начало: застывшие фигуры героев пьесы на сцене — олицетворение остановившегося времени. Все то же, казалось бы, что и прежде, только в других масштабах. Тогда проблема касалась отдельной личности, сегодня — целого народа. Духовное обнищание, нравственное падение, моральный кризис ныне поразили все общество. И вдруг они враз, фигуры эти, оживают. Одна из них — этакое полнотелое, румяное создание с величественным именем Олимпиада Самсоновна (ее играет молодая актриса Ирина Архипова) — страстная поклонница бравых гусар, мечтательно танцует, насколько ей позволяет ее солидная фактура — всем своим видом напоминает мне она этакого славного гренадера. Она вся в предвкушениизнакомства с одним из них. «Какое приятное занятие — эти танцы», — восклицает она. Вполне комическая фигура. В ее игре, быть может, не хватает еще выразительности — да это и понятно, играет в театре первый сезон. Она прежде всего берет своей фактурой, но не мимикой, не пластикой. Однако, мне верится, что у нее все впереди. «Бесстыдница… греховодничает…», —замечает, глядя на нее, озабоченная маменька Аграфена Кондратьевна (Лидия Кузнецова) .

«Мне мужа надобно!» — требовательным басом констатирует бравая дочь — ну конь, право слово, конь.

А мать в ответ: «Собачий огрызок!» «Сказала, что не пойду за купца, так и не пойду! — стоит на своем гренадер. — Что мне купец? Мочалка (в смысле «борода») что ль мне его нужна? Что б одет был по-журнальному… И благородный, и модный, и брюнет…» — выдвигает она свои требования. «Что я буду с благородным зятем-то делать?» — беспокоится мать в разговоре со свахой-сводницей (Матасова Лидия Леонидовна). А сводница хороша — знай себе рюмочку за рюмочкой наливочки наливает, да попивая, нос этак выразительно затыкает. Хороша сваха, хороша! И мимика, и ужимки, и взгляд хитрющий… Ну где вы еще такую сваху отыщете?!

Сысой Сысоевич, хозяин (его блистательно играет Иван Семенович Криворучко, а впрочем этот актер играет всегда только так!) — этакий маленький купчишка, полулысенький, в очках, но при всем при этом отменный хозяин, делец — неплохое состояньице-то нажил. Образ получился такой натуральный, естественный, словно и не играет он вовсе, а просто живет вот здесь, на этой самой сцене. А что за руки у актера! Они все время о чем-то говорят со зрителем, они все время в работе, в движении. Я ни у одного актера не видела подобных рук. Они то замышляют неправедное дельце, то взывают о помощи, то просят о сострадании, то спешат сделать дело, то печалятся… Необыкновенные руки у Криворучко — говорящие. И вот ведь только сию минуту я вдруг поняла, что и фамилия-то у него неспроста такая — говорящая: Криворучко. Но не в смысле рук кривых, а в смысле рук, находящихся все время в движении. А какова походочка: меленькая такая, но вполне убедительная. Купец получился отменный: сапоги хромовые, жилетка бархатная, рубаха-косоворотка, бородка характерная… Все как надо! Одним словом, классика в лучшем виде!

Круглый стол, покрытый скатертью зеленого бархата, обои в цветочек, шторы светленькие… Обстановочка, как и положено в купеческом доме. Уютно, светло, за окном знакомый вид на кремлевские купола… Смотришь и наслаждаешься. И отчетливо понимаешь: бытовой, так сказать, «этнографический» драматург сумел гениально поместить в свой текст немалые запасы вожделенной театральной условности, но не просто условности, а взращенной на культурно-исторической почве. И эти самые условности режиссер блестяще демонстирирует на современной сцене.

Приказчик Лазарь — Антон Наумов — настолько убедителен, что сначала его и заподозрить-то нельзя в каких-либо пакостях: уж больно он скромен и почтителен со своим хозяином.

«Скажи мне по совести, Лазарь, любишь ли ты меня? — спрашивает доверчивый (глупый? наивный?) хозяин своего приказчика, взирая со своего малого роста на дородного Лазаря. «В огонь и в воду полезу!» — не задумываясь, отвечает Лазарь. Вот кульминация! Вот пик сюжета! Правдоподобно, без тени сомнения, легко и убедительно человек высказывает то, во что сам ни капли не верит.

«Так хлопочи. Сделаешь дело аккуратно, так барышами поделимся. Награжу на всю жизнь», — обещает купец, даже не подозревая о своей погибели от рук «верного» приказчика.

«Я человек бедный, мне-то что его жалеть…» — рассуждает Лазарь и идет ва банк. Он и шубу «из живых соболей» свахе обещает, чтобы только она его подстраховала, и денег кучу… Ну а уж за шубку-то «из живых соболей» что только не сделаешь, на какую пакость не пойдешь… А шубка-то как символ безбожия и продажности весь спектакль на манекене висит — этакая драная, ношеная, молью поеденная… Как символ тленности материального, как символ гибели души человеческой — уж больно дешево продаем дьяволу душу-то свою грешную. Вот и Тишку (его играет Павел Буйнаков и, надо сказать, превосходно играет — это тот случай, когда понимаешь, что действительно нет вторых ролей, как говорил Станиславский) подкупает — и он уже жадно свои целковые подсчитывает. Одним словом, цепная реакция: одно преступление тянет за собой другое. Всех Лазарь завербовал, всех обхитрил, и дочку купеческую в жены взял. Бороду сбрил, французским манерам стал обучаться, чтобы жене понравиться. Спелись они, объегорили тятеньку и в долговую яму упекли. И вот только теперь обанкротившийся купец задумывается о смысле жизни и неожиданно выводит целую философию из случившейся ситуации. "Не бог знает, что случилось", - говорит жестокосердная дочь, у нее своя философия на этот счет. "Гром-то гремит не из тучи, а из кучи", - выдает мудрая Устинья Наумовна, наблюдая за происходящим. Вот уж действительно, все самое страшное заключено в самом человеке.

Сваху-Матасову, горничную Фоминишну-Мартынову и хозяйку-Кузнецову режиссер неожиданно объединяет в этакое отменное женское трио: синхронное поворачивание головы в сторону Лазаря, а потом такая же синхронная посадка на диван и т.д. — все это выглядит свежо и забавноо. Матасова, конечно, верховодит. Как всегда создает на сцене неповторимый колорит: яркий, сочный, искрометный. Да еще эта отменная корзина в ее руках, с которой она не расстается даже во время чаепития, как знак, как предупреждение, как намек: я не за просто так, мне платить следует. И то и дело в корзинку-то эту пирожки припрятывает про запас. Один — в корзину, другой — в рот… Ну а уж когда в конце спектакля вместо корзины в ее руках появляется огромная белая мешкообразная сумка, то понимаешь: аппетиты свахи выросли, теперь уж не пирожками тару заполняет, а шелковыми пуховыми подушками…

«Садись, садись, Устинья Наумовна, что, как пушка на колесиках стоишь!» — усаживает ее гостеприимная хозяйка. А та в ответ: Что ты будто потолстела, изумрудная?».

Какие слова! Какие сравнения! Ай да Островский! Ай да молодец! Ну у кого, скажите-ка мне, пожалуйста, можно встретить такие перлы, такие яхонты словесные?! Чудо даже не словарь Островского, а сам склад речи: его язык живет, он логичен и просторечив и потому в нем невозможно ничего менять, переставлять. Смотришь спектакль и про себя всякий раз повторяешь: «Хвала Островскому! Чудо, что за язык! Вот вам блестящий урок русского языка!»

Умеет Доронина показать Москву купеческую. Умеет! И не только костюмами и декором, но и настроением, духом, ароматом: и хочется опять вспомнить Пушкина: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!»

«Банкрот» — одна из первых пьес Александра Островского. На первый взгляд — простая житейская история: дочь купца, перезревшая девица Липочка изнывает в мечтах о замужестве. Но самая обычная история становится едва ли не детективом, если в ней все сводится к большим деньгам. Эта пьеса актуальна сегодня как никогда: история злонамеренного банкротства купца Большова находит сегодня продолжение во многих судьбах наших современников. В этой пьесе все грехи нашего общества отражаются, как в зеркале: жадность и самодурство отца семейства, грубость и непочтение избалованной дочери, алчность свахи, предательство слуги, но главное: надувательство всех и вся. И в результате, как всегда, побеждает ловкий, хитрый, предприимчивый еврей.

И хочется поклониться театру за то, что не забыли великого русского драматурга в юбилейный для него год. Ведь он был не просто драматургом, а неким знаменем, некоей вехой на пути становления русского национального театра. Грустно становится при мысли, что в который раз театры обращаются к Шекспиру, Брехту, Аристофану.., забывая о тех гигантах русской мысли, которым мы обязаны величием отечественного театра. С другой стороны все легко объяснимо: русские люди по природе своей добры и доверчивы. Их целенаправленно уводят от ценностей истинных к лжебытию. И постепенно они превращаются в моральных уродов - именно в этом суть происходящего сегодня в России. И мне снова невольно вспоминается фильм Алексея Балабанова "Про уродов и людей". Произходит парадоксальная вещь: в финансовом смысле господа-олигархи, которые захватили сегодня всех и вся, конечно, не есть банкроты. Но в смысле духовном они являются именно таковыми.

В репертуаре МХАТа имени Горького сегодня шесть пьес Островского: "Красавец-мужчина" в постановке того же Виталия Иванова, в котором, кстати, не менее блестяще играют Криворучко и Матасова; "Не все коту масленица" в постановке Александра Дмитриева, "Женитьба Белугина", "Без вины виноватые" и "Лес" в постановке Дорониной с незабываемой игрой Андрея Чубченко и самой Татьяной Васильевной в последней (кстати, в этом году этой постановке исполняется двадцать лет). Для всех характерно одно: они поставлены в лучших традициях классического театра.

Нас учат сегодня все, кому не лень. И все реже и реже мы прислушиваемся к нашим истинным учителям: нашим классикам. Великое свойство Островского: он не читает зрителям нравоучений. Грубость, невежество, тиранические притязания, обман, - одним словом, самое разнообразное зло он умел делать смешным. И в этом - он уникален, ибо является недооцененным союзником в воспитании нравственного чувства. А часто ли мы сегодня имеем счастье наслаждаться его пьесами? К сожалению, очень редко. Помимо МХАТа Горького его, по сути, и увидеть негде. Да еще в Малом, который представлен сегодня только филиалом. У Островского, создателя русского национального театра, вы не встретите слов о любви к Родине. Ну разве только в хрониках, где они присутствуют в качестве необходимого исторического материала. Национальное для Островского - это дом, в котором он живет, воздух, которым он дышит. "Купец из русских" - такая ремарка нередко встречается у него. Так вот она значит попросту "купец в русском платье", но ни в коем случае не купец из будущего союза русского народа, ибо Островский - самый русский из русских классиков был и остается. 

Герасимов говорил: «Литература — мать кинематографа». А я бы сказала то же самое применительно к театру. И Доронина, как свидетельствует ее репертуар, это прекрасно понимает.

РУСЕЦКАЯ ОЛЬГА. Журнал "Театральный мир".

МОСКВА, 2013

Рекомендованные статьи
30.09.2013

Премьера "БАНКРОТ (Свои люди - сочтемся)"

Банкрот, «Театральный курьер», сайт Новый спектакль МХАТ им. Горького «Банкрот или свои люди – сочтемся». В меру забавный, в меру трогательный, но с глубинным, поучительным смыслом. Без этого…
Адрес:
125009, Россия, Москва, Тверской бульвар, 22
Касса театра:
+7 (495) 697-87-73
Отдел реализации билетов:
+7 (495) 629-81-65
e-mail: info@mxat-teatr.ru
© 2018 Московский ордена Ленина, ордена Октябрьской Революции, ордена Трудового Красного Знамени художественный академический театр имени М. Горького