Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. М. Горького
Москва, Тверской бульвар, 22
Телефоны: +7 (495) 697 87 73, +7 (495) 629 81 65

«Правда»: Максим Дахненко, заслуженный артист России: «Я благодарен своей судьбе и Татьяне Васильевне Дорониной»

17.05.2019

Судьба этого красивого, экспрессивного, ярко талантливого артиста, поступившего в МХАТ им. М. Горького и никуда из него не уходившего 25 лет своей театральной жизни, сложилась так, как сложилась, во многом благодаря творческой энергии и таланту его воспитателя — народной артистки СССР Т.В. Дорониной. В руководимую ею труппу Максим Дахненко был принят по окончании Театрального училища им. Щепкина летом 1993 года. Уже первые шаги на сцене стали для Дахненко вдвойне особым событием, потому что случилось это 7 ноября 1993 года. Тогда, в условиях введенного в Москве чрезвычайного положения, чуть ли не из каждой подворотни глядел на людей, идущих в театр, зловещий глаз автомата.

Публике был представлен в тот вечер премьерный спектакль «Мы идем смотреть «Чапаева», который зрители восприняли как символ непокоренной России. Ответственно было играть здесь начинающему актеру! А 25-летие своей творческой деятельности Дахненко встретил как опытный художник, в багаже которого собрание разнообразнейших образов, созданных им на театральной сцене и в кино. Однако, оценивая сделанное им в искусстве, важно помнить, что творческая судьба Максима начиналась в «лихие 90-е», когда многим было не до театров, так что зрителей приходилось увлекать сценической работой заново. В том числе юных зрителей, которые в обретенной разнузданности позволяли себе иногда во время спектакля разгуливать по залу, расстреливая друг друга жестяными банками из-под пива.

Думая о том, как усмирить эту неуправляемую массу, Доронина однажды сказала: «Их надо лечить добром, и, кроме Виктора Розова, этого не сможет никто». Так возникла волна второго восхождения драматургии В.С. Розова на театральные подмостки, происшедшего именно в стенах МХАТ им. М. Горького. Большинство других театров города тогда не обращали на пьесы выдающегося советского драматурга серьезного внимания. А МХАТ — поистине с триумфом — выпустил спектакль «Ее друзья» в постановке известнейшего кинорежиссера Валерия Ускова.

Здесь Максим Дахненко играл роль Володи Чернышова, юноши, воевавшего на фронте вместе с отцом. Роль глубокая, принесшая артисту заслуженные лавры успеха.

Следом — вторая постановка Усковым еще одной розовской пьесы, теперь это «В день свадьбы». И снова успех, и снова на главную роль Миши Заболотного, сироты войны, режиссер и художественный руководитель театра выбирают Максима Дахненко.

Позднее в театральной биографии Дахненко появится спектакль по пьесе Алексея Арбузова «Годы странствий» — роль Александра Ведерникова, закрепившая его репутацию психологического актера. И участие Максима в спектакле, поставленном Татьяной Дорониной по творению великого русского поэта А. Твардовского, «Теркин — жив и будет!» было словно само собой разумеющимся. Такой артист не мог быть не занят в такой постановке!

Год 200-летия А.С. Пушкина МХАТ им. М. Горького не мыслил без спектаклей, в основе которых были бы пушкинские стихи. Репертуар театра пополняется постановками поэм «Полтава» и «Анджело». В обоих спектаклях режиссер Т. Доронина опять занимает Максима Дахненко, причем в «Анджело» — в заглавной партии.

С этих пор его актерская судьба уже неразрывна с русской классикой. Да и зарубежной — тоже. «На дне» М. Горького — Васька Пепел, «Обрыв» И.А. Гончарова — Марк Волохов, классика советских времен «Васса Железнова» М. Горького — Пятеркин, «Мастер и Маргарита» М. Булгакова — Левий Матфей, «Белая гвардия» — Мышлаевский. И, наконец, лучшая из работ артиста последнего времени — Лаэрт в легендарном спектакле безвременно ушедшего Валерия Беляковича, в его постановке шекспировского «Гамлета».

Истоки вдохновения

— Что значило для вас начало работы в театре под руководством великой Татьяны Дорониной?

— Если вспоминать «Мы идем смотреть «Чапаева», первый спектакль, открывший мою актерскую судьбу, то главное, о чем я должен прежде всего сказать, — это блистательный актерский ансамбль, в который я был введен. Любовь Васильевна Стриженова, Валерий Закирович Гатаев, Виталий Зикора, Сергей Габриэлян, Юлия Зыкова — все они таланты очень значительного масштаба. Атмосфера, которой я был окружен, ощущалась настолько благотворно, что становилось не столь уж существенным, что моя роль небольшая. Важно было общение с замечательными артистами, важна аура спектакля, которую они мастерски создавали. И, конечно, сильно действовала на всех нас трагическая режиссура Дорониной.

Вы помните время, когда выпускался этот спектакль? И как мы болели за дело! Это был наш ответ власти за расстрел Дома Советов. Татьяна Васильевна рассматривала ту острейшую работу именно так. А зрители так ее и воспринимали.

— За образы, созданные в спектаклях по пьесам В.С. Розова, вам была присуждена почетная премия «Хрустальная роза Виктора Розова». Что особенно дорого в воспоминаниях об этих работах?

— Недавно мне дали пленку, на которой записан спектакль «Ее друзья» в нашем исполнении, и я увидел, какой была постановка с самого начала. Знаете, я плакал, настолько пострясен был чистотой ребячьих душ, разящей прямо в сердце. Спектакль покоряет искренностью, правдой жизни. Раньше я не вполне понимал загадку этого. Мы играли то, что хорошо знали. Ведь сами были октябрятами, пионерами, выросли в СССР и воспитывались в отношении к ветеранам, к празднику Победы как к святыням. Это и играли.

Нынче понял: нам удалось все эти чувства привнести в спектакль с такой достоверностью, что она стала покоряющей уже для другого поколения. Сейчас на этом фоне сердце рвется, когда видишь: что же сотворили с нашей страной! Раньше было все ясно: другу твоему плохо — помоги! И никак иначе. Это стало точкой отсчета... И как звучит «Школьный вальс» Дунаевского! А песня «Летят перелетные птицы»?.. Спектакль воспевает вроде бы простые истины человечности, но именно на них держалась советская жизнь. И еще одно опять отмечу: в этих спектаклях играли старейшины нашего театра, представители того великого Художественного театра, перед которым благоговел весь мир. Вот, скажем, незабвенная Клементина Ивановна Ростовцева. Как мы, молодежь, тогда еще совсем зеленая, ее любили! Как любила она нас! Какая была вокруг нее и вообще в театре атмосфера! Мы чувствовали себя защищенными, обласканными по-матерински нежно. Ветераны давали нам школу мудрости жизни. И школу мастерства. Та же Ростовцева почти каждый раз уходила за кулисы под гром аплодисментов, как королева, с таким особым достоинством актрисы великого МХАТ!

— Пресса, откликаясь на спектакль «В день свадьбы», обращала внимание на то, каким великолепным было здесь присутствие «мхатовских старух».

— Ну конечно! Юрьева, Кошукова, Махова, Хромова, Ромодина, Ростовцева... Они вдохнули в нас творческий заряд, помогли обрести высокое вдохновение. В них было удивительное жизнелюбие, были стойкость и преданность в служении тому великому искусству, которое называется «школой Станиславского». Счастье, что мы жили в этой атмосфере и успели ею надышаться!

От артиста многое зависит

— Помнится, мы с вами случайно столкнулись вне театра. И у вас горели глаза, когда вы начали рассказывать о репетициях пьесы Арбузова «Годы странствий». Это действительно стало событием в вашей жизни?

— Получить главную роль! Сыграть советского офицера Александра Ведерникова! Что может быть прекраснее для актера? Я актерский ребенок, вырос за кулисами и хорошо понял еще в детстве: если ты настоящий артист, то обязан быть неравнодушным. Если главная роль, да и вообще просто выход на сцену (как, например, я выходил в роли цыгана в цыганском хоре в спектакле «Доходное место») тебя не зажигают, не волнуют, если в тебе не вскипает кровь, — уходи из театра! За каждую роль нужно быть благодарным судьбе, принимать как дар. Тяжелая профессия — актер, я сполна понял это, когда в училище должен был сдавать курсовую работу. В тот день умер мой отец, а я обязан был играть. И я играл! Чего это стоило? Да, было очень нелегко. Но это проблема самовоспитания, ты сам должен пережить свою боль, доказать в первую очередь самому себе, что ты настоящий артист. Равнодушным нытикам в театре — не место. Я не избалован жизнью, главная роль бывает не всегда. Но я истинно счастлив, если получаю главную роль.

— А как достаются эти роли?

— Это тоже жребий, порой случайность. Так мне, например, выпало счастье получить роль Васьки Пепла у Валерия Романовича Беляковича в горьковском «На дне». Когда приступили к репетициям, в распределении моей фамилии не было. Я заболел, валялся в общежитии, и вдруг — звонок: срочно приходи на репетицию! Я помчался. Как работал со мной Белякович — это фантастика! Ему нужен был в спектакле мужик, и он выбивал из меня детство, «песочницу» выбивал. Он искал во мне мужика! Этот спектакль, эта роль — важнейшая веха в моей жизни в основном благодаря Беляковичу. Мы играем «На дне» уже больше 20 лет, и я с каждым спектаклем стараюсь расширять рамки роли. Я люблю его, горячего парня Васю Пепла, уверен, что он один из главных героев пьесы, в нем есть свое понимание жизни, в том числе и знаменитое кредо: «Человек — это звучит гордо!», хотя произносится это не им. Убежден: глубина постижения роли зависит от артиста, от артиста зависит многое, а особенно — мера личности твоего героя!

— Ваш Васька Пепел действительно хорош! Он — украшение спектакля. Но глубокое проникновение в человеческий характер достигается вами и в других работах…

— Огромную роль в становлении моем как артиста сыграла Любовь Васильевна Пушкарева. Когда меня ввели в спектакль «Обрыв» на роль Марка Волохова, она «приняла меня в свои объятия» что ли. Все сделала для того, чтобы я не только понял суть образа, но и умел искать философские ответы на такие вопросы, как, например: что значит быть свободным, где права и обязанности любви? Стихия правды, ответственность, пафос и правда революционной свободы — в чем они и какое отношение они имеют к образу молодого человека, в которого я вживаюсь? Низкий поклон мой памяти Любови Васильевны. Работа с ней для меня — это школа, определившая мою судьбу артиста. Судьбу, которая немыслима без понимания того, что это великое счастье — быть артистом одного из лучших театров в мире, что без понимания ответственности за то, чему ты служишь, ты — никто. Но ты — артист МХАТ им. М. Горького, а значит, должен способствовать пробуждению лучшего в человеке, дарить ему радость стремления к возвышению личности. И, утверждая идеал Человека, ты поселяешь в нем неравнодушие ко всему дурному, к пошлости, лицемерию, к тому, с чем нельзя мириться вокруг тебя.

Безответственность противопоказана

— Ваши роли в пьесах Булгакова — и Левий Матфей в «Мастере и Маргарите», и Мышлаевский в «Белой гвардии» — не оставляют, по-моему, никого равнодушным.

— Только так и быть должно. За годы своего существования МХАТ выработал традиции воспитания личности. Это значит, что актер, выходя на сцену, тем более в таких ролях, должен эмоционально воздействовать на зрителя. Но ты прежде воспитываешь себя. Ты будешь кричать от боли душевной, и твой монолог — это ответ на то высочайшее доверие, которое испытывает к тебе зритель.

Все, что происходит в твоей душе, выстраивает внутренний мир и облик героя, и его монолог — это и раскаяние, и прощение, и покаяние, преодолевающее трусость, и неравнодушие к тем катаклизмам жизненной катастрофы, в которые помещен твой герой. И тебе нужны огромные душевные силы, чтобы быть принятым зрителем, и, конечно, должна быть твоя личная абсолютная преданность делу.

— Тексты Булгакова, как правило, отвечают такому пониманию. Но ведь в вашей палитре образов есть и Пятеркин в спектакле «Васса Железнова». Он совсем не встраивается в личный ваш внутренний мир. Как удалось создать такого мерзавца?

— Здесь скажем большое спасибо за помощь в создании образа режиссеру спектакля Щедрину. Замечательное было время работы с ним. У меня особое отношение к этому спектаклю! Это пока единственный спектакль, где я работаю вместе с Татьяной Васильевной Дорониной, где мне дана высокая честь — выходить с ней на сцену. Я обязан соответствовать. И я делаю все, что могу, дабы не потерять такое драгоценное право. У нас совместный крохотный эпизод, но это очень важный эпизод для характеристики Вассы, ее состояния в это мгновение, определившее в конечном итоге ее судьбу. Очень глубокое, умное решение режиссера. И я бесконечно дорожу этой ролью.

— В завершение нашего разговора хочу задать вопрос, который не касается главной роли. Он касается трудной роли, требующей полной отдачи. Речь идет о спектакле «Теркин — жив и будет!».

— Да, это очень трудный спектакль. Ни декораций, ни реквизита, практически пустая сцена — и невероятно сильное эмоциональное напряжение в течение всего действия... Здесь, безусловно, огромная победа режиссера Татьяны Дорониной.

Спектакль удивительно пластичен, каждый солдат полностью выкладывается, он ничем не защищен, но впечатление у зрителя потрясающее: перед ним самоотверженные герои, отдающие жизнь за Родину. У артиста здесь включено все: его знания — воспоминания о войне, его самые волнующие ассоциации, когда-либо пережитые в жизни.

Это спектакль-реквием. Вспомним картину, когда солдаты в плащ-палатках поднимаются один за другим с черного снега и застывают навеки как монумент Памяти, святой памяти о подвиге народа, сразившего мировое зло в Великой Отечественной войне. В зале люди плачут!

— В этом разговоре отразилась судьба целого поколения артистов, которое 25 лет верой и правдой служит во МХАТ им. М. Горького искусству русского реалистического театра.

— Поколение это сложилось у нас под руководством великой русской актрисы Татьяны Васильевны Дорониной, воспитавшей великолепную труппу соратников и преданных делу русского театра мастеров. Я безмерно благодарен своей судьбе и ей, моей и всех нас заботливой наставнице.

Галина Ореханова, газета «Правда», 17–20 мая 2019 г.


11 ИЮНЯ  ПОСЛЕДНИЙ СРОК  ПРЕМЬЕРА    Купить билет

13 ИЮНЯ  ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ  ПРЕМЬЕРА    Купить билет

16 ИЮНЯ  ЛЕДИ ГАМИЛЬТОН ПРЕМЬЕРА   Купить билет