Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. М. Горького
Москва, Тверской бульвар, 22
Телефоны: +7 (495) 697-87-73, +7 (495) 629-81-65

О спектакле "Полоумный Журден"

02.02.2007

 Театр – очень условное искусство; в этом его неизъяснимое очарование, его слабость и его сила. В наше время, когда игра (отнюдь не романтическая), всеобщая театральность, карнавализация жизни стали общим местом, расхожим штампом и в чем-то достаточно скучной темой, сам классический театр, при полном разгуле театральности всего и вся, становится такой же редкостью, как подлинность и серьезность самой жизни, и именно поэтому следует особенно ценить тех, кто сохраняет его, несмотря ни на что. «Доронинский» МХАТ – один из таких островков.
Что такое подлинность в театре? Это, наряду с адекватностью постановки, чувством «ритма» и индивидуально-неповторимого дыхания классического текста, виртуозностью и техническим совершенством актерской игры, - чувство условности, главной специфической черты самого театра, умение держать грань между спектаклем и жизнью. Актеры могут выходить из зала, а мужчины могут играть женские роли (как это и было во времена «праотцов» европейского театра – Шекспира и Мольера), но актеры, выходящие из зала, выглядят, как актеры, выходящие из зала, а не как зрители со «съехавшей» крышей, вознамерившиеся «поиграть», а актер, исполняющий женскую роль, выглядит, как актер, исполняющий женскую роль, а не как бросающий вызов классическому вкусу и христианской морали представитель угнетенных меньшинств. Так, в рамках подлинной театральности – жизнерадостной и умной – поставлен булгаковский «Полоумный Журден» Татьяной Васильевной Дорониной. А блистательный дуэт Сергея Габриэляна (Журден) и Михаила Кабанова (госпожа Журден) – просто классический по отточенности образов, по богатству сценических эмоций и точных смысловых реакций. 
«Полоумный Журден» Булгакова с его вполне классическим приемом «пьесы в пьесе», «спектакля в спектакле» самой философией своей, самой авторской концепцией располагает к тому, чтобы быть символом театральной подлинности. Идея всем хорошо известной пьесы и идея спектакля, в виртуозной постановке Т. Дорониной строго следующей авторскому замыслу – постижение «кажимости». Журдену кажется, что он уже дворянин. Журдену кажется, что у него блестящие манеры светского льва и грация лощеного мужчины. Театральная игра вдруг приобретает актуальный человеческий смысл: где мы подлинные, зачем мы бежим в мир иллюзий и «кажимостей», что мы хотим там для себя обрести? И, в конце концов, что же  такое настоящая, реальная жизнь: та, которая «происходит» на самом деле или та, которая есть плод нашей фантазии, которая «кажется»?
Вполне классические пьеса и спектакль на самом деле говорят с нами о том, что мир и реальность могут стать театром, но только на время, а вообще-то это дурно  - заиграться в жизни так, что уже не отличаешь реальности от игры. Так булгаковский замысел, который, на первый взгляд, есть всего лишь переложение, «адаптация» Мольера, в нынешней интерпретации МХАТа, при всей свой классической форме (что важно) оказывается как нельзя более актуальным и современным.
Спектакль производит необычайно живое, светлое, какое-то освежающее впечатление, особенно на фоне воинствующих извращенцев, вдруг вознамерившихся учить нас правильному, современному прочтению классики, оккупировавших некоторые другие сцены. Отлично вышколенная и в то же время «заводная» мхатовская молодежь, подчиняясь твердой руке режиссера, играет на одном дыхании, с заразительным «драйвом», искрометно и убедительно. Актеры отнюдь не тушуются напрашивающегося сравнения с великими предшественниками, много раз в прошлом игравшими эти роли. И это именно потому, что не борются с классической интерпретацией, пытаясь изобрести постмодернистский велосипед, а органично продолжают традицию. Отсюда то, без чего не живет русский классический театр – органика игры, неотрывная от органики жизни и у С.Габриэляна с М.Кабановым, и у М.Дахненко с А.Самойловым, и у Н.Медведевой с В.Ровинским.
 
Хочется пожелать коллективу театра дальнейших творческих успехов в деле, важность которого трудно переоценить – в сохранении высокой традиции нашей театральной культуры, традиции настоящего театра – нормальной составляющей настоящей, нормальной жизни.