Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. М. Горького
Москва, Тверской бульвар, 22
Телефоны: +7 (495) 629 81 65, +7 (495) 690 20 84

Неизвестный Розов

15.03.2006

Врачи сначала спасли драматурга, а потом   героиню его пьесы.

 ...Кружится, как в фантастическом хороводе, березка. У ее подножия - Вероника (Татьяна Самойлова), главная героиня сначала пьесы «Вечно живые», а потом на весь мир нашумевшего фильма «Летят журавли», поставленного по этой пьесе Виктора Розова (и по его сценарию) Михаилом Калатозовым.

 ...Помню, мы сидим с Виктором Сергеевичем после одного из спектаклей московского театра «Современник», тоже поставившего нашумевшую розовскую пьесу, и он говорит мне:
 - Вот ты замечаешь, что в моей пьесе и глава семейства Федор Иванович Бороздин и дочка его Ирина - оба врачи. Ведь это не случайно. Врачи, можно сказать с первого дня моего пребывания на свете лечили меня, каждодневно, может быть даже каждочасно, спасая от смерти. Я в детстве, лет так до трех, все время умирал от разных болезней. Кроме маминой сестры тети Лизы, никто и не верил в мое выздоровление. И кроме врачей, конечно... Но больше я почему-то, пусть смутно, но запомнил лица медицинских сестер. Главное в их лицах - какую-то удивительную доброту, точнее даже не доброту, а ласку. И выжил я благодаря, конечно, и знаниям, но, может быть, это и есть самое главное, благодаря их доброте.
 «Опять удача!» - закончил тогда Виктор Сергеевич свой рассказ любимой репликой отца Лоренцо из «Ромео и Джульетты» Шекспира.
      *   *   *
 В другой раз, тоже за чашкой послеспектакльного чая, помню, боец дивизии народного ополчения Виктор Сергеевич снова вернулся к этой теме:
 - Вот ты спрашивал меня о врачах. Так ведь я самого главного тебе не рассказал. Как мне, когда меня ранило в бою, ногу спасли. Газовая гангрена приближалась уже к животу. Это было во владимирском госпитале. И вот, как сейчас помню, я на операционном столе в руках крепкой седеющей женщины с коротко стрижеными волосами, в которые сзади воткнут подковообразный простой гребень. И вот она спрашивает моего согласия отсечь ногу выше колена. Я помню, это согласие дал немедленно, не задумываясь. Никаких сильных и острых эмоций я не испытывал - надо так надо, что тут разговаривать. Как только я сказал, что согласен, услышал резкое: «Маску!» И мне на лицо сестра положила маску с эфиром и хлороформом. «Считайте!» Я сделал усилие, прижал маску к лицу руками и быстро засчитал: «Раз, два, три...» На счете «шесть» все поплыло. Последнее, что я услышал, тот же властный женский голос: «Скальпель!», с ударением на звуке «е». А затем наступило сладкое блаженство. Больше всего на свете мне хотелось спать, и я наконец-то уснул... Проснулся в палате коек на четырнадцать, покрытых новыми плюшевыми одеялами. И конечно, бросил любопытствующий взгляд на свои ноги. Посмотрел и... удивился. Под одеялом явственно проступали обе ноги - одна нормальная, а другая громадная. Как я позднее понял, это было из-за гипса, в который я был упакован до середины живота. А около меня сидела хорошенькая блондинка с милым, добрым лицом. Она, поймав мой взгляд, пояснила: «Решили подождать ампутировать, может быть, удастся спасти. Хирург сказала: «Мне стало ужасно жалко парня».
 Видите (тут Виктор Сергеевич улыбнулся. - Ю.З.), снова как у Шекспира - опять удача!
 - Как вас зовут? - спросил я у сестры.
 - Мария Ивановна.
 - А фамилия?
 - Козлова.
 Разве когда-нибудь забуду я медицинскую сестру Марию Ивановну Козлову. Не забуду еще и потому, что, вы послушайте, что дальше-то было. Вот беседуем мы с Марией Ивановной Козловой, и вдруг она спрашивает:
 - А вы есть хотите?
 - Хочу.
 Мария Ивановна, как сейчас помню, чуть не засмеялась. Глаза ее зажглись, как будто там, внутри нее, кто-то чиркнул спичкой.
 - Чего бы вы хотели поесть?
 Я полусерьезно сказал:
 - Хочу пирожков с мясом... и компота.
 ... И погрузился в долгий, глубокий сон. Проснулся, наверное, часов через четырнадцать. В палате светло, солнечно. У койки в белоснежном халате стоит та же Мария Ивановна, а в руках у нее литровая банка с домашним компотом и тарелка с румяными, продолговатыми пирожками. А? (Как сейчас помню, Розов выразительно посмотрел на меня, сделав длинную паузу. - Ю.З.) Это она за это время успела испечь пирожки и сварить компот.
 Много рассказывал мне Виктор Сергеевич о том времени...
 Я раньше вообще никогда не думал, что Виктор Розов когда-нибудь писал стихи. А он, лежа на больничной койке, писал их, и не как-то там, урывками, а, ежедневно по два три, и иногда по пять штук (это он сам так называл свои стихи - «штуками»). Он читал их мне не целиком, а чаще всего обрывками, уцелевшими в памяти. А я их, к счастью, записал. И не могу удержаться, чтобы здесь, надеюсь что к месту, не процитировать некоторые четверостишия Розова-поэта. На ваш суд, читатель. Ваш любимый драматург Виктор Сергеевич Розов в роли поэта:

 Я распят на больничной койке
 По воле трех слепых старух.
 А за окном на белой тройке
 Летит зима, теряя пух.

 А мне бы, встав теперь
    с постели,
  Стряхнуть болезнь
    ко всем чертям.
  Уйти туда, где стонут ели,
 Где вьюга пляшет по полям.
      *   *   *
 Ну и наконец, самая веселая история из всего розовского больничного периода.
 - Было это в той же самой больнице, - рассказывает Виктор Сергеевич. - 31 декабря, за полчаса до Нового 1942 года. Я, помню, дремал и сладко перебирал в уме прежние встречи Нового года, никак не думая, что через какие-то считанные минуты начнется самая счастливая в моей жизни встреча этого праздника.
 А случилось вот как.
 Совершенно неожиданно в мою темную палату въехала каталка, на которой возят больных на операцию или перевязку. «Почему ночью, - подумал я. - Что случилось? Зачем?» Я знал, что каждый день мне могли отсечь ногу выше колена, но почему сейчас?
 Четыре руки подсунулись под меня, подняли на воздух и переложили на каталку. И я поплыл через палату, вестибюль, коридоры и въехал в операционную. На операционном столе стояли графин с разведенным спиртом, стаканы и закуска. Дверь захлопнулась и раздался дружный девичий хохот. Как же повезло мне тогда! Такого озорного, фантастического Нового года я больше не помню, - закончил свой рассказ Виктор Сергеевич.
 Для новой постановки пьесы «Ее друзья» во МХАТе им. М.Горького через примерно полвека со дня первой премьеры этого спектакля в Центральном детском театре драматург написал новый пролог - встречу Нового года. Я спросил Виктора Сергеевича на премьере: «Наверное, вспомнили свой самый счастливый Новый год тогда, в Отечественную?»
 «Не без этого, - ответил писатель, - и еще мне хотелось отдать хотя бы какой-то, но свой, писательский, долг нашей великой отечественной медицине. Ведь это же истинное чудо - возвращение зрения, что и происходит в моей пьесе. Тем более молодой девушке, у которой все впереди, и ведь это «впереди» будет у героини моей пьесы Людмилы Шаровой именно благодаря таланту, или искусству, как хотите, врача, блестяще проведшего операцию, вернувшего зрение девушке».
 Когда-то Михаил Булгаков написал пьесу «Последние дни» об Александре Сергеевиче Пушкине. Булгаков придумал в этой пьесе неожиданный ход: сам Пушкин в пьесе не появляется, и все-таки именно он ее главный герой, он в центре всех разговоров, которые ведут действующие лица, его образ - основа, центр всего спектакля.
 Нечто похожее происходит и в розовских «Ее друзьях», где спасающий героиню от слепоты врач не появляется, но она (в данном случае глазной хирург - женщина) постоянно «действует» в пьесе. Ее характеризуют и героиня Людмила, и ее мать, и все другие, сталкивающиеся с ней по ходу спектакля лица. И мы, зрители, можно сказать, заочно тоже влюбляемся в замечательную исцелительницу.
 Врача в пьесе нет, но есть нянечка (ее исполняет актриса Т.Миронова).И она понимает, как важны для любого больного (тем более если речь идет о зрении) ее участие, ласка, теплота. У артистки, играющей нянечку, совсем не много текста, но разве так уж важно, сколько в роли слов, важна интонация, с которой эти, пусть и не многочисленные, слова произносятся.
 Саму героиню пьесы Людмилу Шарову играет И.Фадина. Она отдает роли, как говорится, всю себя. Страшно ей от слепоты, и чуть-чуть наворачиваются на ее глазах слезы. Но она (и мы в зале отчетливо это чувствуем) сдерживает себя. Автор этих строк даже не припомнит, когда еще он видел столько зрительских слез. Буквально с первой сцены (исключая пролог) и до последней. И наверное, слезы здесь гораздо больший показатель, чем сами аплодисменты! Хотя и овациями это произведение не обделено. Зрители аплодируют талантливой игре актеров-М.Юрьевой.С.Коркошко, Б.Бачурина, А.Дмитриева, Н.Вихровой, Л.Жуковской, К.Косаренковой, Л.Стриженовой, Н.Моргуновой, Л.Голубиной, Е.Катюхиной, Ю.Болохова, М.Дахненко, С.Курача, К.Соковой, А.Голикова.
 Назову, естественно, и режиссера-постановщика В. Ускова, и художника В.Серебровского (кстати, оформившего пьесу очень просто, «честно», в стиле 50-х, когда и происходит действие «Ее друзей»).
 Отличных рецензий на этот спектакль не так уж и мало. А вот сама жизнь Виктора Сергеевича Розова, тем более его стихи, мало кому известны. И автору этих строк этот пробел захотелось заполнить.
 Только скажу в заключение, что в ту пору студент Литературного института им. М.Горького Виктор Розов начал работать над инсценировкой «Молодой гвардии» Александра Фадеева. Работал, как всегда, с самых юных студенческих лет до самых преклонных годов, очень внимательно, серьезно. Ездил в Краснодон, собирал неизвестные материалы. Вольно или невольно, но этот фадеевский роман застрял в его душе. И в пьесе «Ее друзья» школьники-десятиклассники репетируют «Молодую гвардию». И разве не оттуда черпают они силы для поддержки попавшего в беду, для настоящей большой дружбы?
 ...«Эстафета поколений» - это не придуманные слова. Хочет кто-то этого или не хочет, но она существует.

Рекомендованные статьи
13.02.2002

Виктор Розов: "Молодежь - наш больной вопрос"

Наша молодежь вроде страшная, плохая, но, может быть, мы к ней неправильно подходим? Вот та же молодежь, преображенная искусством!
12.04.1997

«Ее друзья» среди его друзей

Мы умели дружить. Вот как эти ребята, которых сплачивает несчастье их одноклассницы, которые все вместе проходят сквозь «огонь, воду и медные трубы».
24.02.1997

В пятидесятые не было «наших и ваших проблем»

Нам подарили театр того детства, о котором мы знали лишь по рассказам родителей. Тот розовский театр, где начинается все весело и легко, а к концу застревает комок в горле, и слезы текут в три ручья. Того детства, где, как в сказке, доброта и дружба побеждают.
01.01.2008

И снова «Молодая гвардия»

н