Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. М. Горького
Москва, Тверской бульвар, 22
Телефоны: +7 (495) 697-87-73, +7 (495) 629-81-65

Героини Маргариты Юрьевой

20.02.2005

Первое поколение выпускников Школы-студии Московского Художественного театра в эти дни отмечает пятидесятилетие начала сценического пути. Это было счастливое и талантливое поколение, оно воспитывалось великими режиссерами и актерами, вместе с ними участвовало в спектаклях, получивших мировое признание. И в то же время те, лучшие, кто остались в стенах театра, далеко не всегда могли в полной мере раскрыть свое дарование, были дублерами, тенями блистательных партнеров, редко, очень редко получали самостоятельные полноценные роли.
Многое вспомнилось на творческом вечере-бенефисе народной артистки России Маргариты Юрьевой. В памяти возникла ее юная, неотразимо красивая Оливия в «Двенадцатой ночи», драматизм судьбы Марджи в «Зиме тревоги нашей», сдержанная в своих страстях Катерина Ивановна в «Карамазовых», загадочная, живущая в своем поэтическом мире Калерия в «Дачниках». И все же самое значительное - Анна Каренина, Маша в «Трех сестрах», Татьяна во «Врагах» - роли Аллы Константиновны Тарасовой, которые Юрьева играла при жизни прославленной актрисы и после нее. С этими спектаклями театр гастролировал во многих странах, где талант Маргариты Юрьевой был оценен очень высоко. Рассказывают, что в Японии критики поставили ее имя в десятку лучших актрис того времени, а в США писали о «прекрасной черноокой» актрисе…
И, наконец, вот он, бенефисный моноспектакль «Зельда, или Сожженная саламандра» Уильяма Льюса - плод огромной самостоятельной работы, без режиссера, без художника, который занимает в жизни актрисы особое место.
Трагическая судьба Зельды - жены писателя Фрэнсиса Скотта Фицджеральда не раз привлекала внимание писателей и драматургов, но, пожалуй, в этом моноспектакле, где звучат письма, дневники, выстраданные мысли, с наибольшим драматизмом воплощена ее судьба, одиночество, растерянность перед жизнью.
В первые мгновения Зельда-Юрьева выходит на сцену в больничной рубахе, брюках, с какой-то растерянной детской улыбкой, как бы спрашивая - зачем я здесь, в этой лечебнице? Резко за сценой слышится голос врача, призывая к воспоминаниям, исповеди, и Зельда начинает вспоминать, перебирает детские игрушки, прижимает их к груди, надевает балетные туфельки - когда-то она мечтала посвятить себя танцам.
Вся прожитая жизнь проходит перед глазами: детство, образ матери, первая встреча с Фицджеральдом, жертвенная любовь, желание самой писать рассказы, роман, горечь непонимания. Сладостный миг воспоминаний преображает Зельду. Но вот оглянулась - и снова голос врача, его стол, белый халат на кресле. В этих перепадах реальности и воспоминаний, нахлынувших чувств, меняющихся ритмах голоса - от шепота до стенаний - актриса достигает поистине трагической силы. Особенно в финале, когда Зельда понимает, что выхода нет, жизнь кончена, впереди мрак и больничная койка. Срываясь в крике, со слезами на глазах она обращается к нам, призывая к милосердию.
Зал замер. Паузы актрисы могут длиться бесконечно - мы в ее власти и, быть может, в эти минуты у каждого зрителя возникают свои видения, своя выстраданная судьба. Это хрупкое и дорогое зрительское восприятие Маргарита Юрьева очень ценит. Она отказывается выступать со своим моноспектаклем на больших площадках, предпочитая крошечный зал Театрального музея имени А.А.Бахрушина, гостиную Дома актера, малую сцену Дома ученых. С грустью подумалось, что Юрьева - актриса трагедийная, способная воплотить шекспировские страсти. Наверное, боль Зельды - это и ее боль, ее несбывшиеся мечты.
Прощаясь после спектакля, я спросил у Маргариты Валентиновны - счастлива ли она, и вообще, что такое простое человеческое счастье. Она ответила:
- Счастье - это когда я в ладу сама с собой и своими близкими, когда душа молода, хотя тело стареет, когда кажется, что жизнь прожита не зря.