Москва,
Тверской бульвар, 22
МХАТ им. М. Горького
Москва, Тверской бульвар, 22
Телефоны: +7 (495) 697 87 73, +7 (495) 629 81 65

«АиФ-Черноземье»: «Россия точно не главное мировое зло». Захар Прилепин о народе и его героях

22.02.2019

Писатель Захар Прилепин рассказал «АиФ-Черноземье» о том, почему закрылся проект «Соль», чем Украина похожа на Россию в 1990-х и почему мат в русской культуре – это нормально. Прилепин приехал в Воронеж с идеей провести здесь фестиваль традиционной культуры «Русское лето». Затею писателя уже поддержали местные власти. О том, что это будет за фестиваль, а также о «глубинном» народе, Украине, Европе и Егоре Летове Прилепин поговорил с корреспондентом «АиФ-Черноземье».

Вопросы без ответов

Захар, вы предложили провести в Воронеже фестиваль традиционной культуры. Идея прозвучала неожиданно. Что же это будет, и почему вы решили его организовать именно в этом городе?

– На фестивале будут представлены музыка, литература, кино и театр. Компания будет замечательная. А почему в Воронеже? Можно придумать много причин. Есть тут друзья, я тут бывал не раз, здесь живет родня. Но дело не в этом. В нашей стране так складывается ситуация, что возникает много вопросов. Что с нами происходит? Что такое – «русская идея»? Что такое – «русский мир»? Кто такой этот «глубинный народ», о котором Сурков (ред. – помощник президента Владислав Сурков, автор термина) написал в статье?

Нет никакого другого способа найти «глубинный народ», кроме как нырнуть в глубинку и там его разглядеть. И сделать это можно только через культуру.

Это неизбежно должно было произойти. И для меня хорошо, что это начинается плюс-минус в тех местах, откуда я родом. Но я думаю, что уже через год-два такие фестивали будут проходить в очень многих регионах.

А что же имеется в виду под традиционной культурой? Многие ассоциируют ее только с фольклором.

– Там будут и фольклорные, и кулинарные элементы, но речь, конечно, не об этом. Мы не занимаемся только этникой. Будут и современные режиссеры, рок-музыканты, писатели. Это просто люди, которые разделяют убеждения команды, работающей над фестивалем. Люди, для которых понятия «традиция», «Отечество», пресловутые «скрепы» – не предмет для кривой ухмылки, а то, за что они готовы отвечать жизнью, честью, судьбой, здоровьем.

Я не стану скрывать, это в самом широком смысле моя компания: Вадим Самойлов, Джанго, Саша Скляр, Андрей Мерзликин, Сергей Пускепалис. Это люди, которые приезжали ко мне в Донецк, которые со мной дружат и поют у меня на дне рождения. И в то же время это одни из самых важных персонажей в русской культуре.

Естественно состав участников не будет ограничиваться моим дружеским кругом. Но, тем не менее, если я отвечаю за фестиваль, то точно знаю, кого сюда привожу. Мы хотим, чтобы была подоплека политического, идеологического толка. Чтобы люди поняли: это все об одном и том же.

Отдельный элемент – связь с местными интеллектуалами, артистами, музыкантами. Мы не москвичи, которые приехали и сказали: «Смотрите, как мы поем и пляшем, порадуйтесь за нас». Тем более, что я вообще нижегородец. Мы нацелены на работу изнутри: сделаем здесь штаб, будем общаться с журналистами, общественниками, политическими организациями.

Вы заместитель худрука МХАТ им. Горького – хорошо известного в Воронеже Эдуарда Боякова. Он будет участвовать?

– У моего коллеги и товарища Эдуарда Боякова много своей работы, много сил отнимают МХАТ и фестиваль в Железноводске. Так что в данном проекте он участвовать не будет.

В Воронеже проходит Платоновский фестиваль, который критиковали, например, за приглашение западных постмодернистских коллективов. «Русское лето» - альтернатива «Платоновскому»?

– Я не думаю, что стоит их противопоставлять. Но то, что мы привезем сюда, я надеюсь, вызовет реакцию у людей противоположных взглядов. Есть люди, которые не любят ни традиции, ни скрепы. Они скажут: «Вот, навезли сюда ватников и мракобесов» (смеется).

Зачем реанимировать «Соль»?

Скажите, пожалуйста, почему вы перестали вести программу «Соль»? И скучаете ли вы по ней?

– Это все банально объясняется. Зимой 2016 года я переехал в Донецк, создал там свое подразделение, снял впрок шесть-восемь программ, которые еще два-три месяца выходили. Я закрыл программы «Соль» и «Чай с Захаром». Не скучаю.

У нас были легкие разногласия с владельцами каналов. Мы дружим, но, мне кажется, их подход был чуть более коммерческим. Я хотел бы туда позвать, скажем, замечательную фолк-певицу Елену Фролову или Рем Дигга из Ростова. То есть хотел расширить линейку: звать не только рок-музыкантов, но и просто поющих и менее известных людей. Но причиной моего ухода было не это. Хотя, на новом этапе я, возможно, реанимировал бы эту программу. Не оттого, что мне так хотелось бы этим заниматься, а потому, что ее явно не хватает на телевидении. Везде киркоровщина, пересмешничество, криминал.

Остался только «Квартирник» с Маргулисом. Но у меня было другое. Мы разговаривали с музыкантами о сложных вещах, я задавал им не всегда приятные вопросы. И некоторые люди легко шли к Маргулису, но не ко мне. Категорически не шел Борис Гребенщиков. Шевчук, Сережа Шнуров соглашались, но так и не пришли.

Они боялись?

– Говорить, что они меня боялись, было бы самонадеянно. Я думаю, они не хотели слышать прямые вопросы и искать прямые ответы. Не хотели покидать зону комфорта. Например, я очень часто спрашивал людей про отношение к конфликту на Донбассе.

А кто из участников больше всего запомнился?

– Например, меня очень удивил Армен Григорян, взгляды которого оказались созвучны с моими. Вячеслав Бутусов – очень глубокий и очаровательный человек. Мы подружились с Димой Ревякиным. Я не буду делать вид, что открыл Лозу, он существовал, когда я еще на белый свет не родился, но ньюсмейкером и комментатором всего и вся его сделала именно программа «Соль».

Вас интересуют и рэперы. Почему, на ваш взгляд, сейчас стали запрещать их концерты?

– Видимо, из-за террористической угрозы пошла внутриведомственная бумага с указанием обратить внимание на экстремистов, а люди на местах ретивые и не всегда разбираются в субкультурах. Сейчас этим ретивым ребятам напрямую подали сигнал из Кремля, чтобы они прекратили бороться с музыкантами.

Но ваш вопрос запоздал. Рэп полюбился мне 10-15 лет назад. Тогда эта субкультура отражала взгляды молодых людей, которые еще не нашли себе адекватный язык. Появились молодые Гуф, Ноггано, «25/17». Это было, как в сказке про Буратино: отдираешь холст, а там – совсем новая жизнь. Можно было услышать голоса людей, которые выросли в 1990-е. А сейчас это один из объектов шоу-бизнеса, я уже не нахожу там ответов на самые болезненные и страшные вопросы.

Европа – в нашем фарватере

А теперь вас так же, как и Суркова, интересует «глубинный народ», который своей «супермассой» поворачивает страну с либерального курса на изначальный путь?

– Мы сейчас делаем вид, что совсем не похожи на Украину. Но очевидно, что Россия 1990-х была на нее очень похожа. Мы находились в плену иллюзий о Европе, которая якобы всем рада. Верили в «общечеловеческие ценности», в то, что социализм – это зло, Россия – «черная дыра», и мы должны каяться за все подряд. Эти иллюзии привели нас к колоссальным потерям: материальным, территориальным, демографическим, политическим. Но не Путин, не политологи, не телевидение, а колоссальная масса населения развернула страну в консервативную сторону.

Пресловутый английский «брекзит» у нас длился все это время. И сейчас Запад, как в 1917 году, идет в нашем фарватере. Это выражается и в выборах Трампа, и в желтых жилетах. Европа понимает, что втягивается в бесовщину. Самосознание простого трудового человека, у которого есть дети и представление о своей нации, находится в состоянии паники. А наш глубинный народ почувствовал это раньше европейского.

И обратите внимание: люди, которые в 1991 или 1995 году, были абсолютными властителями дум, сегодня в качестве скоморохов ходят по телеканалам и говорят то, что обычные мужики и женщины из Ростова, Воронежа, Красноярска слушают с недоумением. Ну, прекрати, милый. Уж Россия точно не главное мировое зло. Мы прекрасно знаем, насколько разнообразен и коварен мир вокруг нас.

Те вещи, которые написал Владислав Сурков, очень долгие годы говорили, писали и Александр Проханов, и Сергей Кара-Мурза, и Эдуард Лимонов, и ваш грешный слуга. Но 20 лет назад мы находились в статусе маргиналов и дикарей. На нас пальцем показывали и говорили: «Посмотрите, эти придурки считают, что Запад желает нам зла, а НАТО – не самая дружественная организация». И наша государственная машина потратила немало труда, чтобы превратить нас в пыль.

Подтвердилась мысль Чуковского о том, что в России нужно жить долго. Прошло 25-30 лет и вдруг выясняется, что это общегосударственный тренд и так теперь надо думать. Меня это по-стариковски забавит: я прекрасно помню, что телеведущие и политологи говорили в 1996 году. Сегодня те же люди говорят противоположные вещи.

Поэтому фестиваль «Русское лето» - это плод всей жизни, цель долгого пути через Перестройку, через 90-е годы.

А на Украине есть этот «глубинный народ»? И будут ли презентации ваших книг в Киеве?

– У них маятник тоже качнется в другую сторону. Вчера было пятилетие начала стрельбы на Майдане. Там никого не было. Никто не пришел поминать свою «небесную сотню». Посмотрите рейтинги кандидатов в президенты. Они нулевые. Страна не доверяет людям, которые ею управляют.

И мы должны подать сигнал, что мы любим и ждем Украину. Нельзя ни в коем случае впадать в украинофобию. Там нет никакого нацистского государства. Есть маленький сегмент бритоголовых идиотов и коррумпированная, пошлая, лживая власть. Но это поправимо.

«Либералы – сектанты какие-то»

В феврале – годовщина смерти рок-музыканта и поэта Егора Летова, который уже стал гораздо популярнее, чем был при жизни. Может ли стать классиком автор с таким количеством мата в песнях?

– Егор Летов, конечно, достоин памятника. Это глыба, просто удивительный персонаж. У нас общество становится консервативным, все стремятся к традиции. И на этом пути происходят неизбежные эксцессы. Вот надо, чтобы матом не ругались, не показывали голые ноги и т.п. Люди хотят хорошего, но начинают впадать в дичь, например, с рэпером Хаски борются, как сумасшедшие. Мол, тоже ругается, даже на машину залез.

Но культура – не про это. Давайте я расскажу, как Есенин вел себя в юности – я сейчас книгу пишу про него. Вы ужаснетесь, Хаски малым ребенком покажется. А Маяковский? И мат в литературе – это обычно. У Пушкина он есть в классических стихах. В каждом томе «Тихого Дона» есть по три-четыре матерных слова.

Не надо впадать в пошлость и глупость, характерные для нашего родного украинского соседа. Они сжигают сотни книг, бьют литераторов, засовывают поэтесс в мусорные баки. Но мы же русские просвещенные люди с колоссальной культурной традицией, которая позволяет очень многие вещи.

Продолжаете ли вы сниматься в фильмах и клипах?

– В клипах – нет, в фильмах – иногда снимаюсь. Мне интересен мир кинематографа. В ближайший месяц выйдет полнометражный фильм «Гайлер» - «волки» по-армянски. Короткометражка «Дежурство» собрала уже несколько международных призов. Я об этом мало говорю, потому что тут же набегает толпа замайданных ботов, которая выносит мозги организаторам фестивалей. Еще одна короткометражка – «Ева». Скоро тоже будет премьера.

У вас был скандальный клип «Пора валить». Валить откуда-то или кого-то?

– Когда я приехал в Донецк, как раз был скандал с этим клипом. Я показал его своим бойцам. Они простые (простые – по мнению московских снобов) луганские, донецкие парни. Они смотрели и не понимали, почему мне грозят судом. Разве можно позволять себе говорить «Пора валить» по отношению к своей стране?

Хочешь свалить – уезжай. Зачем делать это идеологией? Здесь земля, за которую столетиями погибали люди. Своей кровью взращивали нашу географию, архитектуру и все, что мы имеем. А тут с кривой губой появляются молодой человек 23 лет и его подружка, которые говорят: «Пора валить». Нормальная песня. «Пора валить тех, кто говорит «Пора валить». Естественно, в метафорическом смысле.

Вы знаете, пока наши «лучшие и прогрессивные люди» считали, что наша война, святость, скрепы – поле для их сарказма и пародий, все было нормально. Но как-то раз мой друг, Михаил Елизаров, сочинил песню – весьма на грани – со строчкой «Окуджава был гермафродитом». И спел ее в компании, которую его песни раньше смешили. Там был Андрей Макаревич, другие ребята. Они ему говорят: «Миша, это не смешно». Почему? Про Сталина, Берию, попов смешно, а тут вдруг стало не смешно. Если постмодерн, значит, можно смеяться над всем.

А вот Кирилл Серебренников, который находится под следствием, оказался человеком настоящей, большой культуры. Он сказал: «Захар, ты художник. Наплюй на них на всех». А либералы – они сектанты какие-то. И вот эта невозможность войти в диалог с нашей либеральной интеллигенцией – мое большое открытие.

Я себе могу позволить заступиться за Серебренникова, сказать, что люблю песни Гребенщикова. Когда посадили Никиту Белых, я позвонил людям из тех сфер и сказал, что могу за него заступиться. А у либералов есть вещь, которую я называю силой среды. Как-то Борис Гребенщиков в интервью обронил, что мог бы поехать в Крым и Донецк, выступить там. Но проходит три-четыре дня, я понимаю, сколько несчастному Борису Борисовичу поступило звонков от его заклятых друзей, и он выступает с опровержением, говорит, что ничего подобного не имел в виду, какой Крым и Донецк, нельзя воровать чужую территорию и т.п. Шаг влево, шаг вправо - расстрел.

Похожая ситуация была с Юрием Быковым после сериала «Спящие»…

– Его бедного просто растоптали. Я прекрасно вижу, что происходит с художником, который делает то, что не приемлет это сообщество. Они могут мгновенно вмять в грязь, их возможности по-прежнему очень велики.

Юрий Голубь, «АиФ-Черноземье», 21 февраля 2019 г.

Фото предоставлено: Юрий Голубь/АИФ