«Комсомольская правда»: МХАТ им. М. Горького ожил: в холле ходят на ходулях и колесом, в кабинетах распеваются

19.12.2019

«Комсомольская правда»: МХАТ им. М. Горького ожил: в холле ходят на ходулях и колесом, в кабинетах распеваются

Впервые я попала в МХАТ, пока училась в Литинституте. Вечный рыцарь таланта Дорониной, ректор Сергей Есин обеспечивал своих студентов бесплатными билетами, четко обозначая отличие двух МХАТов: «тот, что на Камергерском – для богатых, а вот на Тверском – для нас, для бедных».

Тогда о театре писали мало. Редкие театральные рецензии в СМИ брезгливо называли театр «бабушатником» или «домом престарелых имени Дорониной». Над постановками принято было либо молчать, либо издеваться, хотя Татьяна Доронина, возглавлявшая театр, не играла хуже, чем всегда и однажды Виталий Вульф, случайно заглянувший в МХАТ, с удивлением отметил в своем «Серебряном шаре», что сделал открытие. Оказывается, на сцене играет «та самая великая Доронина», какой она и была до того как попала в опалу после разделения двух театров надвое.

С назначением Боякова на пост худрука МХАТ СМИ словно прорвало. Игнор и молчанка сменились на ниагару гадостей. СМИ принялись с удовольствием освещать скандалы, жалобы, пикеты консерваторов у МХАТ с просьбой вернуть Доронину и даже модные штрипки Боякова, «заделавшегося патриотом»... Если не знать, что противостояние между Дорониной и Эдуардом Бояковым – настоящее, можно было бы принять это за гениальный пиар-ход.

В общем, привлеченная шумом, и я, патриотично выражаясь, собрала свои лытки и отправилась на раздобытки «в дом для нас, для бедных».

Кабинет худрука открыт

Едва вступив на должность худрука МХАТ, Эдуард Бояков заявил: мы открыты для всех талантливых, креативных. Первое, что удивило – попасть на аудиенцию к худруку просто. Несравнимо проще, чем к Дорониной. Кабинет открыт, в приемной молодые люди-секретари спорят с заместителем худрука Захаром Прилепиным.

– Знаете, почему нас все взялись ругать, – говорит с жаром Захар. – Да потому что они считают, что патриоты должны лежать в углу, как свиньи. Театр Дорониной чувствовал себя как осажденная крепость. Мы – атакуем. Либералам это не нравится.

Обращаю внимание на то, что за спиной у спорящих– огромная афиша с лицом Дорониной. (А кто говорил, что в театре посрывали все «доронинские» портреты?)

Несколько слов о поэзии

Недавно по телевизору показывали пикет ценителей старого МХАТ. Немолодая усталая женщина в вязаной шапке заученно повторяла в микрофон: «МХАТ целенаправленно превращает в прокатную площадку. Уничтожаются достижения Станиславского. Классический репертуар МХАТ замещается спектаклями низкого художественного уровня. Это ведет к уничтожению национального театра и языка...»

Не знаю, как насчет уничтожения театра и языка, но о чем действительно заговорила вся Москва – так это о поэтической революции. Визитной карточкой нового МХАТ, стали поэтические вечера на Третьей сцене. (Здесь стоит сказать, что бездействовавшая Третья сцена заработала. Да и вообще, если до 2019 года у МХАТ были только две сценические площадки, то сейчас их уже четырнадцать).

Когда МХАТ объявил о том, что в течение года будет показывать поэтические спектакли, злопыхатели наелись артишоков и приготовились бурлить. Казалось, театр сам себе роет могилу. Что может быть провальнее поэзии на сцене? Как показывали вечера, проводимые объединением «Культурная инициатива» или «Булгаковским домом», на выступления лучших поэтов страны стабильно приходит полтора землекопа и то из числа знакомых и друзей этого поэта.

Однако спектакли вдруг оказались успешными. На выступлениях Марии Ватутиной и Дмитрия Воденникова люди висели чуть ли не на знаменитых сталактитовых люстрах.

Может быть, раньше поэтов просто не умели правильно подавать?

Поэтические спектакли стали не просто заунывным чтением стихов. Бояков вывел на сцену поэта, актера и критика, сопроводив действо стильным оформлением, театрализованной подачей и актуальным звучанием. С такой подачей зазвучали не только мэтры, но и начинающие авторы. А тут-то и вспомнилось, что именно Бояков свое время раскрутил небезызвестную Верочку Полозкову, одной из первых начавшую собирать стадионы.

Потом, правда, их пути разошлись, но худрук от своих оценок не отказывается.

– Мы не общаемся сейчас, но это никак не влияет на оценку ее стихов. Я считаю ее поэтом большим крупным очень важным для поколения. Но не единственным, и я ей это всегда говорил, – отметил Бояков в интервью корреспонденту КП.

Поэтические вечера проходят по вторникам в семь часов и посмотреть представление третьей сцене. Помимо спектаклей, еженедельно по понедельникам в театре проходят бесплатные семинары и мастер-классы по поэзии.

...И о драматургии тоже

– Когда я в первый раз попала в новый МХАТ имени Горького – в прежнем никогда не была– то очень удивилась, что нельзя найти ни одного свободного места, ни одного тихого закутка,– говорит поэт, драматург Елена Исаева. – Везде кипела жизнь, причем, днем. В холле ходили на ходулях и колесом, в кабинетах распевались... Не знаю, что будет в итоге и к чему это приведет, но мне очень нравится творческий бульон, который здесь варится, я вижу лица людей, которые этим заняты, и я понимаю, что в такой атмосфере творческие результаты обязательно будут.

Буквально на днях в театре стартовала «ностальгически-ретроспективная» серия показов лучших пьес, написанных за последние тридцать лет. Объединение «Цех драматургов» представляет их читки и обсуждения.

– Мы с драматургом Ольгой Михайловой постарались собрать те пьесы, которые не имели должной сценической судьбы, – говорит Елена Исаева. – Например, обратились к творчеству наших умерших товарищей: Елены Греминой и Михаила Угарова. Они ведь не только создатели «театра Док»", но и блистательные писатели, хотя об этом, как ни поразительно, далеко не все знают.

Чтения открылись пьесой Греминой «Дело корнета О-ва». Вторым мероприятием стала читка «Острова Рикоту» Натальи Мошиной, потрясающая история о том, как московский журналист отправляется в командировку на остров в Охотском море, жители которого не подозревают о существовании не только Москвы, но и самой России.

«Под совковыми обоями  драгоценное дерево»

Просто совпало, что первое, что я увидела в огромном сером фойе со сталактитами люстр, свисающих с потолка – это стайка школьников в компании с молодой учительницей. Пока они шумели и галдели, теряли бирки, сдавая вещи в гардероб, учительница рассказала, что цель визита – «Синяя птица», знаменитый спектакль, который шел на сцене МХАТ еще в сороковые годы и восстановленный по старым лекалам уже в наши дни.

– Вообще, я не вникала, что там с театром, но то, что спектаклей для детей стало больше– факт,– отметила преподавательница.

– Задача у нас непростая, – говорит Бояков. С одной стороны, театр хочет сохранить ту публику, которая полюбила МХАТ. С другой стороны– за тридцать лет Доронинская публика не стала моложе. Поэтому нужно не заменить одну публику на другую, по задумке руководства, нужно сделать так, чтобы люди, которые знают и любят «доронинский МХАТ», начали бы приглашать на постановки внуков, детей и племянников.

Когда-то Боякову уже приходилось решать подобную задачу. В 2005 году он создавал театр «Практика», за короткое время ставший самым модным московским театром. Это был театр для самой продвинутой публики, для тех, кто любил «Винзавод», «Стрелку», «Парк Горького», но спустя очень короткое время вслед за детьми в театр пошли мамы и бабушки..

Теперь задача нового МХАТ – «развернуть историю в обратную сторону»: чтобы дети заинтересовались, чем живет старшее поколение.

Неслучайно акцент нового МХАТ сделан на спектакли для детей и родителей.

Пока интернет-публикации и страничка фейсбука «МХАТ Дорониной им. М. Горького» со смаком пишет о «провалах» спектаклей под началом Боякова, конкретная и очень громкая удача – знаменитая «Синяя птица». Спектакль идет в театре со времен основания. С приходом Боякова «Птицу» восстанавливали долго и кропотливо.

– То, что произошло со спектаклем в советские годы, хорошим не назовешь. Как обои от стены отрывали и обнаруживали под ними драгоценнейшую породу дерева, – рассказывает худрук.

«Не заставляй меня есть свой бутерброд»

Известная картина: сидят скучающие родители в фойе, где идут утренники, и трут эсэмэски. По словам Боякова, такая картина – один из симптомов развала семей.

– Семьи распадаются из-за того, что нет общего опыта, нет общих песен, нет застолий, книг, нет общих плейлистов, нет общих медийных каналов. У каждого – свой плейлист, своя музыка, своя еда и каждый может сказать: не заставляй меня тетя жрать твой бутерброд.

Свою задачу худрук видит в создании этого опыта. Потому даже детские спектакли построены с тем расчетом, чтобы на них не скучали, а радовались взрослые. И речь даже не о знаменитой восстановленной «Синей птице». Можно взять рок-мюзикл Адасинского «Золото», где каждый взрослый услышит и узнает песни легендарного хулиганского коллектива «Авиа», популярного во восьмидесятые годы, а дети-актеры на сцене вспомнят песни из детства своих родителей.

Зачем Боякову ставить «Лавр»

Одна из самых ожидаемых будущих премьер – спектакль по знаменитому «Лавру» Водолазкина, над которым сейчас ведется работа.

– «Лавр» – первый религиозный роман за последние 80 лет после «Мастера и Маргариты». Эта книга невероятного масштаба, и я согласен с «Гардиан», назвавшей «Лавр» среди десяти книг о Боге, – рассказывает Бояков.

Реконструировать жанр жития на сцене – очень сложно, но на выходе, обещает худрук,– должно получиться нечто потрясающее.

– Скажите, а зачем Боякову ставить «Лавр»? – обратился ко мне загадочного вида человек в толстых роговых очках. (Фанаты старого МХАТ ревностно караулят журналистов, отправившихся на аудиенцию к новому начальству). – Неужели пьес не хватает? Все переложения как правило – плохи.

Этот вопрос я переадресовала самому Боякову.

Режиссер искренне посмеялся и откусил грушу.

– Как отвечать на глупость? А знает ли этот человек, что МХАТа не было бы без спектакля по прозе Льва Николаевича Толстого. Известно ли этому человеку, что история театра – русского и мирового – это не история драматургии. Есть огромное количество великих спектаклей не только по «Трем сестрам», но и по «Братьям Карамазовым»...

«Выходи из дома, ключ на чемодане»

Доронина в депрессии, Доронина не выходит из дома, Доронина жалуется президенту,– гласят сводки из лагеря поклонников Татьяны Дорониной. Бывшая худрук театра в печали. Как говорит бывшая завлит театра Галина Ореханова, «уровень культуры и масштаб сделанного Дорониной для русского театра не позволяет ей согласиться на такое унизительное положение театра когда от нее ничего не зависит».

Может, так оно и есть. Но когда «унизительным положением» называют должность президента театра– перед глазами неизменно встает опыт директора ГМИИ Антоновой, мудро отдавшей пост директора ГМИИ и принявшей должность президента. Антонова до сих пор – главное украшение музея, читает лекции, ведет активную жизнь, понимая, что каким бы хорошим ты не был, музей и театр– не могут быть собственностью одного человека.

Не исключаю, что плохо смотрела, но прогулка по театру не вызвала ощущения хаоса, запустения и чего-то страшного. Напротив, следя за перепалкой двух режиссеров, Боякова и Дорониной, искренне не понимаешь, чего не поделили два начальника.

– Мы искренне надеемся что Татьяна Васильевна вернемся на сцену. Мы в любой момент готовы поставить спектакль в репертуар,– говорит Бояков во время каждого интервью.

Кажется, это не пустые слова.

Сегодня, по прошествии многих лет, становится понятно, что историческая, и киношная и жизненная роль Дорониной – это история суперталантливой женщины, пытающейся занять место мужчины. В фильмах этот сценарий удается реализовать. Доронина – стюардесса из фильма «Еще раз про любовь», конечно, круче любого мужика. Она спасает пассажиров, становясь если не богом, то ангелом. И старшая сестра из одноименного фильма– конечно круче всех женихов и дяди-ретрограда. И даже простецкая продавщица окорока Нюра из «Трех тополей на Плющихе», решительно влезшая в машину к таксисту Ефремову, конечно, вытесняет таксиста.

Сама я, конечно, не застала, но, как рассказывают знающие люди, во время показа «Трех тополей на Плющихе», зал буквально разрывало от последних кадров.

«Вот же ключ, вот он, на чемодане», – подсказывали зрители бьющейся за закрытой дверью Нюре, стремящейся в машину к Ефремову.

Сегодня, когда СМИ то и дело пишет о Дорониной, ставшей затворницей собственного дома; о Дорониной, которая носа не кажет в театр, потому что опять что-то спасает и снова доказывает свое превосходство над мужчиной, хочется сказать то же самое.

Татьяна Васильевна, ключ у вас перед глазами, его видят все. Вам с новым худруком нечего делить, а вот театру вы по-прежнему нужны очень.

КСТАТИ

Чтения проходят по пятницам, на третьей сцене в восемь часов. Цена билета– символическая. После Нового года «Цех поэтов» обещает «Кислород» Вырыпаева, «Зеленые щеки апреля» Михаила Угарова, пьесы Вадима Леванова, Ярославы Пулинович, Александра Железцова и чего только не. Заодно «Цех драматургов» объявил конкурс на семинар драматургии, по итогам которого десять человек будут учиться очно, а пять – заочно. Лучшие три пьесы, написанные участниками семинара, будут спонсированы грантом на 800 тысяч рублей и поставлены на сцене МХАТ или какого-либо другого театра.

Евгения Сундукян, «Комсомольская правда», 19 декабря 2019 г.

Последние новости
16.01.2020

«INFOX»: «Три сестры» – МХАТ им. М. Горького возвращает великий спектакль зрителю

20.02.2020 – дата премьеры реконструкции исторической постановки знаменитых чеховских «Трех…
14.01.2020

«Госновости»: «Звездная пыль» на Тверском бульваре

События, происходящие сегодня в МХАТ им. М. Горького продолжают волновать всех, кто интересуется сегодняшним российским театром. Об изменениях в…
13.01.2020

«In Focus»: И тут я увлекся! МХАТ им. М. Горького – о нестареющей истории городского пройдохи

Уже второе столетие комедия «На всякого мудреца довольно простоты» остается…